Лапти

У меня свое начальство есть.

— На территории сельсовета, где уполномоченным являюсь лично я, не только все живущие, но и проезжающие подчиняются мне. Газеты останутся в сельсовете!

Митенька поднялся, тихо подошел к почтальону и что-то ему шепнул. Тот открыл сумку, пошуршал газетами, нашел «Правду» с пометкой «Карягину» и отдал.

— Положить на место! — крикнул Скребнев.

— Свою?! — удивился Митенька и, сунув газету за, пазуху, выбежал из сельсовета.

— Подчиняешься мне или нет?! — еще более рассвирепел Скребнев, уставившись пятнистым лицом на почтальона.

Не дождавшись ответа, высоко поднял руку:

— Как уполномоченный рика заявляю, что вся сегодняшняя почта считается арестованной. Без моего ведома ни одного номера газеты никому не выдавать. Считаю, что статья… Ты, идиот, не знаешь, что у нас восстание было? Где голова…

— Она от успехов закружилась, — перебил почтальон. — Тебе статья не по носу? Газету арестовывать? Не-ет, самодурству уполномоченных не подчиняюсь. Силой газеты отобрать не имеешь права.

— Не имею?! — двинулся к нему Скребнев. — Во-от как? — И схватил за угол сумки.

Почтальон перепугался не на шутку. Первый раз он встретился с человеком, который арестовывает его почту.

Но возиться долго не пришлось.

Сотин взял Скребнева за руку, оттолкнул его и передал сумку почтальону.

Скоро в сельсовет за письмами и газетами пришел народ. Почтальон принялся раздавать газеты, то и дело оглядываясь на хмурого Скребнева, который стоял у окна и бесцельно смотрел в него. Почти каждому указывал почтальон на статью Сталина.

— Прочитай дома вслух… Соседям прочитай. Про таких, как тот тип… против них написал Сталин.

Сумка потощала. Мужики ушли. На столе остался один номер «Правды». Петька хотел было взять его, но Скребнев быстро вырвал из рук, скомкал и злобно сунул в портфель. Хлопнул ладонью по затворке, заявил:

— Дубина! — бросил ему Петька.

Почтальон, теперь уже победно улыбаясь, насмешливо спросил Скребнева:

— Гражданин, ты меня сейчас арестуешь аль чуточку подождешь?

— Ты… поше-ол к черту! — закричал Скребнев и разъяренно двинулся на почтальона.

Тот не стал ждать, когда возьмет его за шиворот уполномоченный. Поскорее схватив сумку, быстро выбежал, хлюпнулся в санки и ударил лошадь. Скребнев положил портфель на табуретку и сел на него. Сколько Петька ни просил, чтобы он отдал газету, уполномоченный молчал.

— Что же ты, как наседка, уселся на газету? — подошел к нему Петька. — Давай ее сюда.

— Не дам, — ответил Скребнев.

— Будет ломать дурочку.

— Не дам. Нечего ее читать. Я убежден — это фальшивая «Правда». Это кулаки фальшивку выпустили.

— Ты что, совсем рехнулся?!

— Не я, а вы рехнулись.