Лапти

— Беседа после обеда, — разъяснил фельдшер Авдей и расхохотался.

— Мы в политику не вмешиваемся, — пробурчал урядник Трофим, склонив голову набок, как петух.

— Факт налицо! — повысил голос Скребнев. — Антисоветское выступление духовной персоны. Оспаривать нечего, разговор короток. Прошу за мной!..

— Далеко ли? — смерив взглядом Скребнева, спросил Чалый.

— Отсюда не видать… Живо!

— А если мне с вами не по пути? Совсем не по дороге? И так сказать: вот бог, а вон порог! Шел человек в одно место, сатана толкнул в другое!

— Как это вы… как вы со мной разговариваете?!

— Пока тихо, мирно. А вы зря возвышаете свой голос. Идите с миром, пока панихиду по вас служить не пришлось.

Бабы, сидевшие против Чалого, вперебой затрещали:

— Никуда не уходи, батюшка, никуда! Мы не дадим арестовать тебя. — А ты, — обратилась к Скребневу Мавра, — как шел своей дорогой, так и иди.

— Я с вами разговаривать не намерен… Подчиняешься, отец, приказу или нет? — наступал Скребнев.

— Я не властен над собой. Вот прихожане отпустят — пойду. Иначе берите меня силой.

От голландки послышался голос церковного старосты:

— Товарищ Скребнев, ты напрасно беспокоишь батюшку. Он ничего нам такого не говорил. Против власти не выступал. Что разъяснял притчу, это его обязанность.

— Батюшка говорил притчу, и за это ему грехи вычтут, — пробурчал Авдей. Петом, подумав, уже громче: — А ты, Скребнев, как петух с гребнем. Каждому дураку кричишь «ку-ка-ре-ку!»

Скребнев сурово посмотрел на Авдея, подошел к попу и в лицо прокричал:

— Последний раз, как уполномоченный рика, говорю: ты аресто-ова-ан. Прика-а-зы-ываю неме-едлен-но идти за мной!

Но в это время взвизгнула девка Милок, неожиданно бросилась к Скребневу, цепко схватила его за плечо, толкнула и по-собачьи принялась на него лаять.

Кривой Семен усиленно дергал Скребнева за полу, чтобы он ушел, но Скребнев разозлился еще больше.

— Пойдешь добром аль нет? — крикнул он и оттолкнул от себя лаявшую девку.

Чалый резко встал и не елейным, не насмешливым, а злым, полным нескрываемой ненависти голосом закричал:

— Язычники! Изыдьте! Да покарает вас бог Саваоф! Скоро, скоро грядет наместник Христа и поразит вас мечом! Гоните вон их бесовскую, проклятую силу! — При напряженном молчании Чалый начал обводить всех глазами, словно кого-то ища. Вот взгляд его остановился на охотнике Прокопе. Тот, тряхнув головой, двинулся к Скребневу, взял его за шиворот и повернул лицом к двери:

— Уходи, пока просят, не то расшибу вдребезги! Уходи, адиёт!

Мужики и бабы испуганно смотрели на искривленное лицо уполномоченного и посторонились, давая дорогу. Некоторые из них вышли вслед за Прокопом сначала в сени, затем на крыльцо.