Лапти

Межи — это указатель собственности!

По эту сторону земля Степана, по другую — Ивана!

Лишь когда эти Степаны да Иваны сольются в одну семью, в коллектив, не будет у нас меж.

Трактор прогонит соху, бессильную поднять межи, сровняет поля под одно и облегчит труд крестьянина.

Эту статью писал Алексей.

Народу подходило все больше и больше.

Петька с Данилкой стояли у тополя, прижавшись к его стволу, и вслушивались в разговоры.

— Дяде Ефиму влетело! — радостно выкрикнул кто-то.

— Ну-у?! За что ему?

— Все его хозяйство разнесли. Какая у него лошадь, какая корова, сколько земли, сколько нарабатывает хлеба.

Читалась вторая статья Алексея: «Куда идет Ефим Сотин».

Алексей с цифрами дохода от хозяйства и расхода доказал, насколько невыгодно работать в одиночку даже старательному мужику.

Относилась эта статья не только к Сотину. Внизу был большой список домохозяев и краткая под ним подпись: «А у этих разве не так?»

И опять призыв в артель.

— Так и бьют в одну точку.

— Да как ведь рассчитали-то?

— А мы живем без всяких расчетов. Сколько есть, столько и наше.

Вечером Петька принарядился и совсем было собрался идти на улицу. Он уговорился с Наташкой встретиться у их мазанки. Только взялся за скобу, входят Алексей с Ефимкой.

— Ага, ты уже готов? Пошли скорее.

— Зачем? — недовольно поморщился Петька.

— Говорить-то надо? Дядя Егор обещался зайти, и другие мужики. Разговор будет тяжелый. Этого бирюка не скоро обломаешь.

«Эх, попадет мне от Наташки!»

Возле избы Сотина Петька ощутил робость. Показалось ему, что не только сам Ефим встретит враждебно, даже изба враждебно смотрит на них. Вот эта большая старая, уже вросшая в землю изба. Телега с протянутыми по земле оглоблями оскалила на них зубастый передок.

Крепкий, как дубовый кряж, Сотин был самым примерным в работе. Никогда он не сидел сложа руки, никогда не видели его, чтобы где-нибудь стоял с мужиками и болтал попусту. Всегда у него какое-нибудь дело. Бабы ставили его в пример своим мужикам.

— Вон — гляди, Ефим-то как!

Никто раньше Сотина не выезжал в поле, не начинал пахать, сеять, косить, молотить.

Как только замечали, что он поехал сеять, говорили:

— Ефим тронулся. Надо и нам.

Пробивал косу перед жнитвом — сейчас же:

— Ефим косу пробивает. Надо и нам.

На гумне, в амбаре, возле двора, мазанки, сарая — всюду у него порядок. Нигде ничего не мокнет под дождем, не сохнет на солнце. Аккуратнее Сотина никто не клал кладей, не навивал ометов соломы, сена. Очешет, прировняет, пригладит — ни один ветер не возьмет.

Многие ходили к Ефиму за советом. Но советы давал он неохотно. Говорил скупо, больше в черную свою густую бороду, и смотрел вниз.

Потому и говорили про него:

— На три аршина сквозь землю видит.

Жена Пелагея словно под стать ему.