Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Их успокоить будет легче.

Глава 32

Вера

Погружаюсь с головой под воду – и тут же цепляюсь руками за бортики, резко выныривая. Хватаю губами воздух, лихорадочно вытираю лицо и часто моргаю, пытаясь осмотреться и понять, где я.

Кажется, я задремала прямо в ванне. И до конца не могу проснуться. Тело изнежено и ослаблено, сознание плывет, и лишь остывшая вода немного приводит в чувство. Медленно возвращаюсь в реальность, а перед глазами одна за другой всплывают картинки минувшего вечера, плавно перетекшего в ночь.

Что из этого правда, а что мне приснилось?

- Костя, - срывается с губ, и я сажусь в воде, подтянув колени к груди.

Невольно вспоминаю наш разговор. Не секс, а то, что было после. И гораздо интимнее. Каждое сказанное им слово, каждый взгляд, каждый вздох. Все это противоречит его характеру. Слишком искренне, чтобы быть настоящим. Слишком в сердце. Глубоко и навылет.

Не верится… И я не знаю, что с этим делать дальше. Наверное, было бы легче, если бы это все оказалось сном.

- Девочки, - следующая мысль, которая заставляет меня выскочить из ванны.

Накинув на мокрое тело махровый халат, босиком бегу к лестнице. Замираю на первой ступеньке, перевожу дух – и уже спокойнее, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, крадусь в мансарду.

Уголки губ предательски ползут вверх, а в груди разливается исцеляющее тепло, когда взгляд падает на кровать, где с трудом поместился Воскресенский с малышками. На самом краю, повернувшись лицом к дочкам. Он как огромный медведь, под боком которого пригрелись медвежата. Обнимают папочку, то и дело толкая и пиная его во сне. Быстро же он их успокоил. Правда, и сам отключился рядом с теплыми комочками. Неудивительно.

Значит, мне не приснилось…

И от этого сильнее щемит сердце. Хочется поставить момент на паузу, не думать о будущем. Отключить мозг хотя бы на время и не просчитывать все возможные исходы и риски. Дать нам шанс? Хотя… почему нет? Воскресенский – состоявшийся мужчина, четко определивший, чего он хочет. У него двое своих детей, которых я полюбила, как родных. Полноценная семья, готовая принять меня, бракованную. И к которой я, кажется, уже привязалась. Приклеилась намертво.

И все-таки… опять анализирую. Неисправима.

Вздохнув и мысленно пожелав им спокойной ночи, я осторожно беру вещи с полки, и разворачиваюсь к лестнице. Спускаюсь на пару ступенек.

- Вера, - хрипло и недоверчиво раздается позади.

- Не хотела тебя будить, - шепчу, оглядываясь с виноватой улыбкой. Одна рука застывает на поручне, а вторая – прижимает одежду к груди. Не чувствую неловкости. Взамен окунаюсь в иллюзию семьи. Она привлекательнее моей суровой реальности.

Костя аккуратно и неспешно, чтобы не потревожить двойняшек, спускается с постели.