Лапочка для Демона

— Блядь… Лапа, хочу видеть, хрипит Демон, отследивший движение моей ладони.

Я согласна. Я тоже хочу, чтоб он видел.

Сдираю шорты, расставляю ноги, трогаю себя, дрожа от удовольствия, простреливающего по телу огненными разрядами.

Игорь громко дышит, не отрывая от меня взгляда, а затем кладет свою большую ладонь на затылок и надавливает.

Я не сопротивляюсь, наоборот, его власть, его управление моментально повышают градус, трясет уже от напряжения, от желания разрядки.

Игорь матерится, шепчет сбито и жарко:

— Да, Лап, так, так, так, глубже возьми, да.

И я послушно расслабляю горло, позволяя члену проникать глубже. Задыхаюсь, воздуха не хватает.

Пальцами неожиданно нахожу какую-то невероятно правильную точку у себя и давлю.

Меня бьет удовольствием, словно током, глаза закатываются… И, когда в горло попадает теплая струя спермы, нет желания отстраняться. Потому что. Это еще один элемент кайфа. Необходимый.

В изнеможении валюсь на диван, стараясь отдышаться. Ощущение, что до сих пор по кончикам нервов стреляет разрядами оргазма.

Игорь шумно выдыхает, приподнимается и подтаскивает меня вверх по себе.

Глаза его черные омуты. В них безумие.

— Лап… Люблю тебя, шепчет он и целует меня. В губы.

— Люблю, отвечаю ему, укладываю голову на широкую грудь. Ни одной больше дурной мысли, ни одного сомнения. Никаких Кириллов, неприятностей, проблем, опасений.

Ничего.

Только мы вдвоем. И наша маленькая Вселенная.

— Хорошее «Доброе утро», Лапочка… Правильное.

Согласна. Самое правильное на свете.

21. Совместное приготовление завтрака

— Вот объясни мне, Игорех, ты давно немым стал? Идиотом? голос Питера в трубке злой настолько, что, кажется, сейчас искрить начнет прямо из микрофона, какого хрена ты при таких неприятностях мне не звонишь? Какого хрена ты строишь из себя самостоятельную целку по принципу: «Я сам все решу»? Почему я должен подключать Кирсана для выяснения размеров той задницы, куда ты влип?

Я молчу.

Любуюсь Лапой, порхающей по кухне в своей симпатичной пижамке с котиками. На голове у нее рыжий бардак, хрупкое плечико оголено, трусы, которые она называет шортами, ничего не скрывают, наоборот, очень даже круто все подчеркивают.

Короче говоря, есть на что посмотреть и просто так.

А Лапа моя еще и готовит.

Судя по запаху и цвету борщ. А в духовке печенье с корицей.

И в этой офигенной идиллии нет места гневу Питера.

Я стягиваю с тарелки кусок морковки, подмигиваю Ириске, лукаво и немного тревожно посматривающей на меня.

Она в курсе, с кем я говорю, и потому волнуется.

И вот совершенно незачем!

Питер продолжает разоряться о моем тупом поведении, о неправильных и глупых поступках, еще о чем-то, чего я не желаю слушать и еле терплю, на самом деле, чтоб не послать его матерно и не бросить трубку.