Лапочка для Демона

Бокс скорее ответвление от традиционного таиландского боя, который за пределами страны почти не развит. Я все. Это знаю, так что в драках обычно с муай-тай скатываюсь до примитивного тайского бокса, потому что танцевать со мной вряд ли кто захочет.

Беркут точно не планирует.

Его техника. Это как раз тайский бокс, самый распространенный вариант муай-тай.

У нас тут вроде как церемонии должны быть, эпика по жанру. Ну, Беркут именно так и думает. Наверно, Это было бы символично в кино.

Драка братьев, круто же.

Обязательные ритуалы перед боем, специальная музыка.

У Беркута в голове сто процентов.

Но не у меня.

Я настраиваться на крутую сцену возмездия не собираюсь. Не до того. У меня вон, Лапа на балконе.

Особая техника в муан-тай. Это дыхание.

Оно у меня выработано до автоматизма. И самое приятное, что я отлично знаю оборонительные клинчи. Защищаюсь локтями и коленями. А защищаться, сука, пришлось почти сразу. Беркут боец отменный, грубый, разбивает мне скулу почти сразу.

Клинч атакующий коленями вещь жестокая, большинство нокаутов происходят именно от них.

Места дико мало, не ринг все же, боль я уже не чувствую, дерусь из последних сил.

Беркут тяжелее, выше и старше. Опытнее.

И да, он не сдерживается.

А я.

Я стараюсь.

До определенного предела.

Это только в кино удары быстрые, и соперники не выдыхаются. Бой тяжелый труд, особенно если. Это бой на выживание. И я собирался выжить и убить соперника.

Убить?

В какой момент боя появляется эта мысль? Когда у меня затекает глаз, или когда я разбиваю нос Беркуту? Кровь дурит голову, сводит с ума. Бросаю взгляд на балконное окно, Лапа смотрит на нас, прислонив ладошки к стеклу.

Ее широко раскрытые глаза в слезах.

Беркут ловит мой взгляд, хрипит радостно:

— Хорошая девочка… Поиграю с ней.

После этого тайский бокс машет нам ручкой, мы со сводным братом начинаем меситься, сворачивая мебель к херам. Я стараюсь ударить в висок или шею, укорачиваюсь от ударов почти с трудом. Хорошо до этого потанцевали, скорость, реакция от натуги подводят.

Его лицо, искаженное в лютости, как у оскалившегося зверя, оно мне будет долго сниться. Пустые холодные глаза. Мы замираем, ухватившись руками друг за друга. Наши пальцы скрещены, я нависаю над ним, Но не могу и пошевелиться, потому что Беркут захватывает меня ногами. Давит на кисть моей руки, сжав уцелевшие зубы. Его левая рука гораздо сильнее моей правой. И мне кажется, я слышу, как трещат кости. Сила нечеловеческая. Я резко размахиваюсь и бью лбом в его проклятое, так похожее на мое, лицо.

Но гораздо больше он папашу напоминает.

И. Это окончательно срывает. Становится плевать на боль в сломанных пальцах, на каменные от напряга мышцы.

Удар в кадык. Это смерть. Быстрая.

Я могу подарить своему брату быструю смерть.