Лакей и я

— Будь я аристократ, сказал бы, что закон полезен тем, что понижает расходы на заработную плату и позволяет мне не привлекать к работе тех, кто не выполняет свою часть соглашения. Я смогу нанять больше людей и выполнить свои обязательства перед теми, кто на меня уже работает.

Фрэнсис была удивлена сверх всякой меры.

— Скажите честно: вы повторяете слова лорда Клейтона?

Лукас откашлялся.

— Разве не правда, что такие владельцы поместий, как Клейтон, имеют обязательства, которые должны выполнять? Ваш отец наверняка указал бы вам на это, если бы вы поговорили о законе с ним.

Фрэнсис скрипнула зубами.

— Мой отец никогда в жизни не выполнял никаких обязательств.

Слова сорвались с ее губ раньше, чем она успела их обдумать, но Лукас понял ее:

— Я сожалею.

Судя по выражению его лица, он действительно сожалел об услышанном, но жалости в его взгляде не было, и это хорошо. Фрэнсис ненавидела, когда ее жалели.

— В этом нет никакой необходимости. Это неприятно, но правда. Наши земли давно заложены, а большинство слуг уволены.

Фрэнсис понимала, что не должна говорить такое постороннему человеку, но почему-то чувствовала себя с мистером Лукасом в безопасности. Ей казалось, что ему можно рассказать все, и он не осудит.

— Если так, закон поможет вернуть деньги в карманы вашего отца, — заметил Лукас.

— Карманы моего отца пусты, потому что он все проигрывает. Я бы лучше отдала деньги слугам, труженикам, которых он выгнал на улицу.

Мистер Лукас понизил голос.

— Все так плохо?

Фрэнсис вздернула подбородок и отвела глаза: нет, плакать категорически нельзя, — но боялась, что не выдержит.

— У нас осталась только Альбина и миссис Уимберли.

Лукас непроизвольно подался к девушке и коснулся руки: ее будто огнем обожгло.

— Мне очень жаль, Фрэнсис.

Он впервые назвал ее по имени, и ей захотелось сделать то же самое. Она отчаянно заморгала, стараясь избавиться от подступивших к глазам слез.

— Все в порядке, я справлюсь. — Она попыталась улыбнуться, но получилось так себе. — Мне только что пришло в голову, что я не знаю вашего имени.

Он отвел глаза и несколько секунд молчал, потом все-таки ответил:

— Мое имя Лукас.

Фрэнсис нахмурилась.

— Как, разве это не фамилия? А я все время называла вас «мистер Лукас»…

— Я решил, что мне не подобает вас поправлять, не говоря уж о том, что лакей вообще не должен называть свое имя.

— А как тогда ваша фамилия?

Лукасу разговор нравился все меньше, но ничего не поделаешь.

— Э-э-э… Вуд, Лукас Вуд.

Девушка кивнула.

— Хорошо, легко запомнить. Признайтесь, Лукас: вам же не может действительно нравиться этот закон?

Лукас почесал затылок.

— Есть аспекты, которых, возможно, вы не знаете… то есть мы не знаем.