Лакей и я

Фрэнсис быстро огляделась по сторонам, и губы тронула улыбка:

— Дело в том, что я обещала маме не говорить на подобные темы там, где собираются представители высшего общества.

— О чем же нельзя говорить? — спросил Лукас в напряженном ожидании.

— О политике и, в частности, о положении бедных, — выпалила Фрэнсис.

— Странно, что подобные вопросы интересуют леди, — прищурился Лукас.

— Еще как интересуют, — горячо заявила Фрэнсис. — Вот и подумала: я не нарушу обещания, данного матери, если стану говорить о политике и законах не с джентльменами, а с вами. Вы же меня не выдадите? Вы мне сразу понравились, с того момента как подыграли и помогли избежать встречи с сэром Реджинальдом!

Сообразив, что сбортнула лишнее, она густо покраснела, потом все-таки продолжила:

— Вопросы политики, законы и решения, которые принимаются в верхах куда интереснее и важнее, чем сплетни или пустые разговоры о тряпках для бантов.

Вероятно, чтобы подчеркнуть важность своих слов, она стукнула по столу кулачком, чем привела Лукаса в полное недоумение: ему еще не приходилось слышать столь страстных речей от леди.

— А что, по-вашему, действительно важно? — спросил он после недолгого молчания.

Фрэнсис нахмурилась:

— Например, злосчастный законопроект о занятости.

— Что-то не так с этим законопроектом? — удивился Лукас.

— Все! Скажите, вы знали, что есть некий очень важный законопроект, голосование за который пройдет после открытия осенней сессии парламента?

Лукас шумно выдохнул, не сразу решив для себя, как много может ей открыть, поэтому подбирал слова с большой тщательностью:

— Да, что-то слышал. Но откуда о законопроекте известно вам, мисс Уортон?

Фрэнсис окинула лакея не самым дружелюбным взглядом и, помолчав, заявила:

— Вот так говорят все мужчины: откуда да почему.

Лукас улыбнулся."

"— Прошу прощения, миледи, просто мне впервые встретилась леди, интересующаяся политикой.

Фрэнсис аккуратно заправила за ухо непослушную прядь:

— А я впервые говорю с лакеем на такую тему. Так что мы в равном положении.

— Справедливо. — Лукас прищурился. — Но все-таки удовлетворите мое любопытство: вы за этот закон или против?

Девушка вздрогнула и, на секунду зажмурившись, твердо сказала:

— Разумеется, против, мистер Лукас. Полностью, совершенно, безусловно и категорически против. Вы, надеюсь, тоже.

Лукас ожесточенно почесал затылок. Проклятье! Ад и проклятье! Закон ей не просто не нравится, она его ярый противник без каких-либо условий и оговорок.

— Как-то не думал… — сказал он осторожно.

— Честно говоря, я вообще не понимаю, как человек, у которого в груди бьется сердце, может выступать за этот закон! — заявила Фрэнсис. — Я и в библиотеку пришла, чтобы изучить историю подобных законов.