Лакей и я

Это выражение ей встречалось в любовных романах: там любовники доставляли друг другу наслаждение, — так что, наверное, такая просьба в постели вполне уместна. Оставалось надеяться, что Лукас знает, что это означает. К счастью, он не колебался и не бросал на нее странные взгляды — ничего такого. И Фрэнсис почувствовала уверенность: он знает, что делать дальше.

Лукас сполз по ее телу ниже. Фрэнсис понятия не имела, что он намерен делать, пока не почувствовала, как ее сорочка поползла вверх, а его лицо нависло как раз над тем местом, где соединяются ноги. Не хочет же он…

Ох! Его сильные теплые руки тянули ее сорочку вверх до тех пор, пока она не оказалась перед ним совершенно обнаженной. Потом он опустил голову, и Фрэнсис забыла, что надо дышать. Приподнявшись на локтях, она круглыми глазами наблюдала за его движениями, пока не почувствовала, как теплый влажный язык проник сквозь нежные женские складки. Она непроизвольно застонала и откинулась назад, волосы разметались по подушке. Она напряглась, колени раздвинулись, из горла хриплым стоном вырвалось его имя. Она и представить себе не могла, что такое бывает, иными словами — не знала, чего просила. «Доставь мне удовольствие». Пожалуй, она получила желаемое сполна.

Язык Лукаса нащупал чувствительный бутончик в глубине складок и коснулся его раз, другой, еще… Фрэнсис закричала, бедра ее дернулись. Язык его стал действовать решительнее, и Фрэнсис едва не свалилась с кровати. Он удержал ее на месте, пока его рот терзал ее… или творил чудеса? Он ускорил темп, и Фрэнсис вцепилась обеими руками в его шевелюру. Она хотела оторвать его от себя, потому что ощущение, накапливавшееся между ног, пугало ее, но одновременно желала, чтобы он никогда не останавливался. Она уже не знала, что делает, отталкивает его или притягивает еще ближе и не отпускает.

— Лукас! — выкрикнула она; дыхание было таким тяжелым, словно ее легкие грозили взорваться. — Лукас!

Фрэнсис уже почти ничего не соображала. Мысли покинули ее, остались только ощущения. Теперь она чувствовала движения его языка и пальца, которыми он творил что-то восхитительно бесстыдное, и в какой-то момент поняла, что больше не в силах сдерживаться. Она закричала, потом вцепилась зубами в тыльную сторону ладони, чтобы не услышали другие обитатели поместья, а тело ее забилось в потрясающе сладких судорогах.

Время остановилось. Фрэнсис без сил откинулась на подушки. Казалось, ее тело лишилось костей — всех до единой. Она едва дышала и была не уверена, что когда-нибудь опять сможет дышать нормально.