Лакей и я

Она не смотрела на него, но буквально кожей ощущала на себе его сияющий взгляд. Он еще не назвал ее имя, но всем присутствующим было ясно, что именно она его избранница и, тем не менее она не могла себя заставить поднять глаза и посмотреть на него, хотя рыцарь явно этого ждал."

"Фрэнсис покосилась на леди Джулиану Монтгомери, сидевшую в центре стола рядом со своим недавно приехавшим красавцем женихом. Девушка смотрела на нее с таким откровенным сочувствием, что Фрэнсис едва не заплакала. Улыбнуться в ответ сострадательной леди не получилось — она сумела лишь кивнуть.

— Итак, я хочу поднять тост за будущую леди Фрэнсис. — Сэр Реджинальд наконец довел свою речь до логического завершения. — За мисс Фрэ…

— Достаточно!

Голова Фрэнсис дернулась, а глаза стали круглыми, как суповые тарелки. Гости дружно ахнули, повернув головы в ту сторону, где стоял Лукас, но уже не у стены, а почему-то на стуле.

— Сэр Реджинальд, я прошу вас остановиться.

В столовой установилась мертвая тишина. Со стула Лукас перебрался на буфет, и теперь возвышался над всеми собравшимися, все еще в ливрее и напудренном парике.

— Он меня в гроб загонит, — прошептала мать Фрэнсис на ухо, энергично обмахиваясь салфеткой. Лицо несчастной приобрело цвет свеклы.

— Что это значит? — Сэр Реджинальд возвысил голос и повернулся к лорду Клейтону. — Милорд, я требую, чтобы вы немедленно удалили и наказали этого беспардонного лакея.

— А я не лакей, — объявил Лукас. — Я граф Кендалл. — Он сдернул с головы парик и швырнул его в супницу, стоявшую у ног.

Что тут началось! Отовсюду послышались крики и визг. Гости повскакивали с мест. Одна дебютантка даже со стула упала, лишившись чувств, и лакеи поспешно унесли ее. Остальные гости потрясенно наблюдали, как Лукас снимает ливрею. Когда он остался в белой рубашке, жилете и бриджах, кто-то выкрикнул:

— Боже мой, это действительно Кендалл!

Принц-регент вытер нос расшитым платочком и спокойно сказал:

— А я все никак не мог взять в толк, почему суп нам подает граф Кендалл.

Фрэнсис прикрыла рот ладошкой. Если бы ее положение не было столь ужасно, она бы расхохоталась. Из всех гостей в доме единственным, кто узнал графа в облике лакея, был принц, про которого говорили, что он никогда ничего не видит дальше собственного носа. Разве это не смешно?

— Совершенно верно, — громко сказал Лукас. — Вот уже несколько дней я вам прислуживал: я наполнял ваши бокалы, наливал суп, расстилал на ваших коленях салфетки.

— Да ладно! — усомнился кто-то.

Лукас упер руки в бока.

— Да, причем даже внешность не изменил — только переоделся в ливрею и напялил парик. И знаете, что я понял?

Все гости молчали, потрясенно взирая на графа.