Лайк за любовь (СИ)

 — Где? — Я раскинула руки в стороны, чувствуя, как перестаю контролировать то, что говорю. — Покажи. Может, я слепая. Что-то не видно постов о том, что ты бедный и несчастный, и твоей матери плевать на тебя. Или опроса среди подписчиков, чтобы они проголосовали про содержимое конверта с результатами ДНК. — С каждым моим словом глаза Егора затухали, наполняясь какой-то безжизненной тенью. — Где это все? Где…

Но мой выкрики прервало ощущение чьих-то ладоней на моих плечах, которые осторожно сжались, не дав окончательно утопить себя в истерике."

"— Кир, остановись. Тебе лучше уехать сейчас, — над ухом раздался спокойный голос Геры. — Это же тебя ждут возле красной машины?

Я едва заметно кивнула, кое-как держа себя в сознании. Меня осторожно повели в сторону Маши. Только в этот момент я поняла и разглядела, что все это время на парковке мы были не одни. Вокруг нас толпились люди, хитро перешептываясь, пересмеиваясь, а кто-то стоял с телефоном в руках, наблюдая наш концерт. Я орала им, что все они больные и неадекватные, но только мысленно.

Гера передал меня в руки Машки со словами: «Увози ее». Только я нашла кое-что еще, о чем хотела сказать Егору, который продолжал неподвижно стоять среди припаркованных машин.

— Королёв, — негромко произнесла я, но и этого хватило, чтобы он услышал и обернулся на мой голос.

Потерянный, бледный, с мертвым взглядом. Я видела, как Егор был по-настоящему раздавлен. И во мне не было ни капли жалости. Вытащив ключи от квартиры из сумочки, я швырнула их прямо на асфальт так, что они звонко проскользили почти к самым его ногам.

— Лайк за любовь тебе, Егор.

***Я знала, что он не поедет за мной и не появится в своем доме раньше меня. Так как мои документы и кое-какие вещи, в спешке собранные в побеге от бабушки, оставались у Егора, я намеренно не отдала ему вторые ключи. У меня было меньше часа, чтобы успеть забрать свою сумку и не пересечься с его семьей, поэтому все о чем попросила Машу, так это вернуться в поселок как можно быстрее. Она молча без вопросов кивнула и лишь иногда в дороге осторожно дотрагивалась до моих сжатых до белых костяшек в кулак пальцев.

Хоть боль обволакивала каждый сантиметр тела и разбирала его на кусочки, но во мне еще были силы сопротивляться ей. Я знала, что стоит выпустить тот тайфун душащей горечи, то не смогу не то, что двигаться, я перестану дышать, но мне нужно было это время. Поэтому, как только Машка притормозила у знакомых ворот, я за считаные секунды оказалась у Егора в комнате, хватая то, что принадлежало мне. Каждый новый вдох давался с трудом, и я уже испытывала не боль, а агонию. Смятые белоснежные простыни на полу, полупустая пачка сигарет — воспоминания, которые нещадно били меня прямо по сердцу, ребрам, животу. Егор разрушил мой мир.