Лайриэйль Лайвджой

Я шел по коридору и пытался понять, правда ли мне сказали то, что сказали, или мне померещилось? Послышалось… Сам додумал… Бывает, говорят, такое. Человек тебе говорит что-то, а твое подсознание перестраивает, чтобы тебе, тупому, понятнее и доступнее было. И, спустя какое-то время, ты уже уверен, что тебе именно так и сказали.

Просто после того, как она мною воспользовалась для лишения девственности, причем позволила сделать это не так, как среди аристократок принято… Мы же тогда с ней признались друг другу. Закрыв глаза, я вспомнил тот разговор: «Ты сейчас такой красивый… Я так… сильно…», «Я вас тоже...»

Вот ведь сразу понятно, что мы тут не про любовь же. То есть я то про любовь, а она про то, что я красивый и еще вполне неплох, как любовник. Вот и сейчас, может, мелкая сказала, что я ей дорог, а я услышал «Я тебя тоже люблю», потому что я-то ее люблю! Ну не могла она мне так вот прямо… может она не совсем то имела ввиду? Точно, ептить! Наверняка… Нет, она меня ценит. Я для нее дороже остальных парней, даже Чейри. Тут я спокоен. Но вот в то, что она меня любит… Не верилось.

Хотя взгляд у нее был честный-честный, да и не будет мелкая со мной такими словами зря бросаться. Зачем? Я и так весь ее. Такое и мужьям редко говорят, не то что… Ныть про свой возраст не хотелось - стариком я себя не чувствовал. Да и то, что у мелочи хуторские мерки - понял давно. Просто никак в мозгу не складывалось: «я» и «люблю». Нет, ептить, не так! «Я» и «любим»…

- Найс, ты в норме? - Дийк неожиданно появился в дверях в комнату Бэйладэ. - Стоишь тут, как палку проглотил.

Хорошее сравнение для первого любимчика госпожи Хей. И я хорош.

Дийк молча отодвинул меня, запустил к себе и вопросительно уставился, ожидая, что я начну первый, как всегда. А я даже не сразу вспомнил, зачем к нему пришел.

Никогда в жизни мне еще не было так… жутко. Это даже не страх, это что-то гораздо хуже. И я еще стонал про то, что меня занесло на эту кошмарную планетку, где меня зверски мучают… Господи боже ты мой, да я представления, оказывается, не имел, КАК здесь мучают по-настоящему.

Эти мысли, правда, пришли позже, а сначала был один непроходимый, сводящий с ума ужас, когда моя светловолосая стерва вдруг из уже знакомой, ядовито-ласковой, превратилась в это страшное, кровожадное чудовище.

Я смотрел и чувствовал, как моя родная крыша экстренно отчаливает в голубую даль, потому что помимо кровавого кошмара был другой, похожий на дурной сон, от которого никак не проснуться. Мои глаза видели одно, а чувства не просто говорили, орали совсем другое.

Там, в центре зала, у окровавленного, захлебывающегося криком тела была ОНА и… не она.