Лайриэйль Лайвджой

Как же Кайрише ему сейчас сочувствовал! Еж твою… Как это трудно…

- Умница, - госпожа снова погладила Ройса по волосам и отошла. Встала в шаге от лавки, несколько раз взмахнула хлыстом в воздухе, примеряясь. И резко опустила его на подставленный зад.

Кай зажмурился и тут же снова открыл глаза. Память услужливо воспроизвела боль, которую сейчас испытывает Ройс. Стонать, кричать и плакать будет он, Кай. И умолять тоже будет он! А снежный мальчик только вздрогнул, инстинктивно сжав губы.

- Не сдерживайся! - уже жестче приказала госпожа, замахиваясь. - Не заставляй меня бить сильнее.

Еж твою… Замах от плеча. Это будет больнее… Еще больнее! Ройс запрокинул голову и вскрикнул. Кай застонал вместе с ним, впиваясь ногтями в ладони. Как же ему хотелось забрать его боль себе! Кай просто не мог смотреть, как Ройс страдает. И раньше не мог, но теперь… Теперь это почти невозможно!

- Умница. Но еще не совсем то, - госпожа одобрительно кивнула, и следующие десять ударов прилетели без остановки, и все с одной и той же силой. С плеча.

К концу серии Ройс уже извивался, насколько позволяла привязь и орал в голос. Особенно когда хлыст проходился не по заднице, а по спине.

Кай искусал губы в кровь, то закрывая глаза, чтобы это не видеть, то пытаясь заткнуть уши… Крутил головой… Но он должен был это видеть и слышать. Еж твою… Даже не из-за желания госпожи, ему самому было нужно… быть с ним. Разделить с ним его боль… Боль, которую они оба заслужили, нарушив приказ. Простой, понятный и четкий приказ их госпожи. И это была вина Кайрише.

- Сказать ничего не хочешь? - госпожа обошла лавку и наклонилась к Ройсу.

- Госпожа, простите! Простите, пожалуйста! - боль в голосе парня была настолько сильной… что Кай ее чувствовал почти физически!

- Почти верю, - кивнула госпожа, снова занося хлыст.

Кайрише чуть не вскрикнул от возмущения. Что значит «почти»?! Ройс же искренне просил прощения! Ему же больно! Его снежный мальчик кричит и плачет, а это значит, что ему очень больно! Кай никогда не слышал, чтобы Ройс так кричал… Стонал – да. Но чтобы кричал… Плакал…

Хватит уже, пожалуйста! Кай раскаивается за них двоих! И Ройс раскаивается… Они оба раскаиваются! Ну, пожалуйста!

Еще пять ударов спустя, крики, мольбы о прощении и слезы стали такими «настоящими», что даже госпожа больше не выражала сомнений. Но пороть не прекратила, аккуратно полосуя Ройса от копчика до плеч. Правда, почему-то самый низ задницы и бедра она не трогала.

Кай искрутился весь, стер зубы в зубной порошок, изжевал губу и исколол ладони ногтями. Все это время госпожа не забывала следить за ним. Удар, взгляд. Удар… взгляд… удар! Взгляд!

И вдруг все закончилось. Как раз тогда, когда стало казаться, что не закончится никогда.