Лайтларк

Мы с Селестой – подруги, и у нас есть древняя реликвия, которая поможет нам троим. Сегодня мы разрушим наши узы, а потом… придется спасаться бегством.

Айсла внимательно изучала лицо Грима. Видела, как исказились его черты. Но он не выглядел удивленным. Ожидал, что Оро попытается его уничтожить?

– Ты поступишь так ради меня? – спросил Грим, крепче сжимая руку Айслы.

Заботиться о других в столь жестокой игре, как Столетний турнир, было полной глупостью. Но Айсла ничего не могла поделать со своими чувствами.

– Да. Но тебе тоже придется мне помочь. Возможно, потребуется часть твоей силы, чтобы спасти мой народ. Я…

– Я отдам тебе все, что угодно, – перебил Грим. – Все, что тебе потребуется. Все мое – твое.

– Нет времени. – Она стиснула его пальцы. – Надо идти. Сейчас же. Перенеси нас к Зеркальному дворцу, как можно ближе.

Взгляд Грима метнулся к окну, где все было окутано тьмой.

Он не выходил на улицу ночью уже пять столетий.

– Ты мне доверяешь? – Айсла заглянула ему в глаза.

Грим не ответил, лишь прижал руку к ее сердцу. Она вздрогнула, ощутив холод его пальцев.

– Твое сердце, – нахмурился Грим и покачал головой. – Оно принадлежит не только тебе.

Айсла не поняла, что он имел в виду.

Но прежде чем успела спросить, ее увлекло сквозь землю в иное место.

Они приземлились, и Грим тут же напрягся. Если Айсла ошиблась, его кожа вот-вот начнет лопаться, как у Оро под солнцем… он погибнет и…

Но ничего не случилось.

Они стояли на опушке леса на острове Диких. На земле, которую древняя сила хранила от всех чужих способностей. Айсла считала, что это место чем-то похоже на нее – раз уж оно подавляет силы, значит, и проклятия здесь не имеют власти.

И она оказалась права.

Грим застыл с открытым ртом. Он в изумлении уставился на небо, проглядывавшее сквозь верхушки деревьев. Сумрачный не мог воспользоваться темной силой, гудящей в его венах, но казалось, ему достаточно темного неба над головой.

Айсла схватила его за запястье.

– Скорее, – произнесла она, надеясь, что Селеста уже добралась внутрь.

Айсла нырнула в мертвый лес, но Грим остался стоять. Он смотрел на нее, и в глазах клубилось нечто сродни отчаянию.

– Сердце, – произнес он.

Айсла замерла. Что-то в этом слове… в том, как он его произнес…

– Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? – спросил Грим, заправляя прядь ее волос за ухо.

Сердце Айслы пропустило удар.

– За что? – спросила она, отступая на шаг. Затем еще на один.

Грим покачал головой. Нахмурился.

– Только что ты спрашивала, доверяю ли я тебе. А на самом деле следовало спросить, можешь ли ты мне доверять.

Лес не издавал ни звука. Мертвые листья не шелестели. Они словно застыли в ошеломлении, как сама Айсла.