Лагерный волк

Как водку жрать, так они «могу»...

– Плохо мне... – прохрипел Ролан.

– Вот я и говорю, нажрутся как свиньи, а потом плохо им. Коль, может, ну его на хрен, а то всю машину облюет!

– А план? Нам еще двоих нужно доставить...

– Так он же ходить не может.

– Ничего, дотащим...

Менты еще раз облагодетельствовали свою жертву «демократизатором» по ребрам. Затем схватили под руки и потащили к своему «уазику». Сунули в зарешеченный отсек, с грохотом закрыли дверь. Машина отправилась в путь, но, видимо, сознание Ролана не хотело никуда ехать. Такое ощущение, будто оно оставалось на месте в то время, как голова продвигалась вперед. Как будто какая-то сила вытягивала из нее сознание. В конце концов Ролан лишился чувств.

В следующий раз он очнулся в мрачной полутемной камере с решеткой во всю стену. Он лежал на бетонном полу. За решеткой туда-сюда сновали менты, о чем-то между собой переговаривались. И никому не было до него никакого дела.

Ролан попробовал подняться. С трудом, но получилось. Сел, дотянулся рукой до скамейки – оперся на нее, чтобы встать на ноги. Но в самый последний момент голова закружилась так, будто кто-то превратил ее в юлу и задал вращение. Он потерял равновесие и снова упал. Немного полежал и опять предпринял попытку. Нельзя было оставаться на холодном полу. Почки и без того отбиты, осталось только застудить их для полного счастья.

Все-таки он смог подняться. Сначала сел на дощатую лавку. Затем лег. Бетонный пол отнимал силы, а дерево, казалось, возвращало энергию. Или до этой мысли Ролан дошел в бреду воспаленного воображения, или так было на самом деле, но ему стало легче. Боль поутихла. И амплитуда колебаний сознания уменьшилась. Прошло несколько часов, но по-прежнему никто не обращал на него внимания...

Ролан то засыпал, то просыпался. Он только что вынырнул из сна, чтобы погрузиться в него снова, когда со скрипом открылась решетчатая дверь.

– Ну, давай, проходи!"

"Зевающий старшина втолкнул в камеру нового «постояльца». Мужик лет тридцати. Одет неплохо. Кожаный пиджак, темная водолазка, черные отглаженные брюки, туфли с заостренным носком. Суровое вытянутое книзу лицо, длинный лоб, маленький подбородок, асимметрично посаженные узкие глаза, жесткие сросшиеся брови. Тонкие губы кривила презрительная ухмылка.

– А ты не нукай, начальник, не запрягал, – разворачиваясь к старшине, рыкнул он.

– Поговори мне! – огрызнулся тот.

– Ладно, мусор, здесь твоя власть. Но мы еще встретимся с тобой на узкой дорожке!

Ролан не мог видеть лицо мужика, поскольку тот был повернут к нему спиной. Зато видел, что старшина дрогнул, испуганно отвел в сторону глаза. Видимо, была какая-то подавляющая сила во взгляде и голосе арестанта.

– Так, а это что за явление? – насмешливо глянул он в сторону Ролана.

– Да так...