Лагерь обреченных

Косые струи били прямо в окна квартиры Клементьевых, из щелей в рамах на подоконник стала просачиваться вода. Всем пришлось вооружиться тряпками и встать на отжим набегающей воды. Я и Геннадий Александрович трудились на кухне, мать с сыном ликвидировали последствия потопа в зале.

– Рассказывай, – выкручивая тряпку в тазик, сказал Клементьев, – что у вас в поселке такого случилось, что Гордеев тебя в город отправил? Я Семена не первый год знаю, он просто так инспектора от работы отрывать не станет.

– У нас, Геннадий Александрович, два убийства, руны, нацистские лозунги на стенах, тайные комнаты в ДК и человек, который кидает нож в цель так, что Гойко Митич позавидует. Еще у нас есть учитель, отличник народного образования или народного просвещения, как-то так. Я бы давно взял его за жабры, но учитель настолько славный парень, что портрет его красуется на районной Доске почета. Мне даже обыск у него дома не позволили сделать.

– Фамилия учителя, часом, не Седов?

– Он, родимый. Автор прогрессивного метода изучения анатомии человека со школьницами, достигшими детородного возраста.

– Андрей, рассказывай, не томи! Кто, кого, как. Факты, свидетели, улики.

Дождь, отстучав по окнам, ослаб, течь прекратилась. Мы вернулись за стол.

Выслушав о событиях в поселке, Клементьев закурил, помолчал, вращая в руках спичечный коробок. Я не торопил его. Геннадий Александрович – один из самых опытных сыщиков в городе. Он уроженец Верх-Иланска. Возможно, его свежий взгляд поможет мне разобраться во взаимосвязи нацистской символики, убийств и уборки картофеля.

– Ты что-нибудь знаешь о бандеровском движении? – спросил Клементьев.

– Практически ничего. Никогда не интересовался антисоветским подпольем на Украине.

– Я в первый раз услышал о бандеровцах, когда мне было восемь лет…

В дверь позвонили. С улицы пришла насквозь промокшая пятнадцатилетняя дочь Клементьевых Светлана – худенькая, длинноволосая, внешне похожая на мать. Стрельнув по мне оценивающим взглядом взрослеющей девушки, она ушла в зал переодеваться, но мать отправила ее в ванную принять горячий душ, прогреться после дождя.

– Может, Свете лучше рюмку водки для профилактики выпить? – предложил заботливый отец.

– Не приучай ребенка к спиртному, – отрезала Елена Викторовна.

– Смотря кто из нас приучает. На Новый год кто ей шампанского подливал?

Не успели родители обменяться «любезностями», как из ванной раздался пронзительный визг. Все переполошились, даже сын из зала прибежал.

– Холодная вода закончилась, а я голову намылила! – выкрикнула из-за закрытой двери Светлана.

Смывать волосы пришлось из чайника.

– Осталась водка? – спросила Елена Викторовна. – Света, иди сюда, лекарство примешь."

"Светлана вышла с намотанным на голову полотенцем.