Лагерь обреченных

 – Она по-хозяйски оглядела комнату, сняла куртку, села к столу. – Андрей, бери ручку, записывай.

«Какой красивый изгиб синусоиды! – подумал я. – Понять бы только, что он означает!»

– Приготовился? Записывай: три буханки хлеба…"

"– Е-мое! Ты что, Наташа?! Я думал, ты заявление в ЗАГС продиктуешь, а ты меня в магазин за покупками отправляешь? На кой черт мне три буханки, я их до конца следующей недели не съем.

– Гостей ты чем завтра встречать будешь? Андрей, здесь – не город! Завтра к тебе на именины все друзья-приятели заявятся.

– Наташа, я никого не звал.

– Сами придут. У нас в поселке такой обычай: если человека уважаешь, то надо прийти, поздравить его с праздником, здоровья пожелать.

– Наташа, веришь, я с детства не люблю свой день рождения и стараюсь его не праздновать. Может быть, и завтра все обойдется?

– Пиши список и иди в магазин, пока он не закрылся.

Наталья достала из сумки домашний халат, жестом показала мне выметаться на улицу. Делать нечего, пришлось идти в магазин.

На обратном пути я не спешил.

«Приду раньше, чем надо, она возьмет и еще куда-нибудь пошлет. Скажет: «Сбегай до родителей, возьми у матери соли, а то у тебя ни черта нет!» Какие у Наташи сегодня щечки румяные, так бы чмокал и чмокал их до утра! А у Маринки никогда не бывает румянца. Она белокожая. К ней даже загар толком не пристает».

К моему приходу пол в комнате был вымыт, пыль протерта, на столе лежала свежая скатерть. На плитке что-то жарилось, в кастрюльке варилась картошка. Кастрюлька, кстати, была не моя.

– Наташа, у меня всего две табуретки, гостей сажать некуда.

– К соседям сходишь, попросишь до вечера.

– Никуда я не пойду и ни у кого ничего просить не буду! – жестко, непреклонно заявил я.

– Хорошо, тогда я схожу, – согласилась Наталья.

Я сел на кровать и подумал: «Чего выделываться? Просят же у меня соседи денег до зарплаты, отчего бы мне стулья не попросить?»

Провозившись с приготовлениями до самого вечера, мы сели ужинать. Я на правах хозяина раскрыл бутылку. Под горячую закуску с маринованным огурчиком Наталья выпила полрюмки, я половинничать не стал.

От спиртного потеплело, захотелось пообщаться, поговорить. Наверное, я бы не начал этим вечером разговор об учителе, но окончание московской проверки автоматически означало открытие сезона охоты на Седова, а тут надо подстраховаться со всех сторон.

– Наташа, скажи, а что за конфликт был между тобой и Седовым?

– С чего это ты решил, что между нами что-то было? – Она посмотрела на меня ледяными глазами Снежной королевы.

Будь я трезвым, на этом разговор бы и закончился, но выпивший человек живет в своем измерении: наутро неловко бывает, а вечером обычно все идет как по маслу.

– Наташа, клянусь, мне плевать, что было между вами.