Ладога

То ли впрямь ньяр от богов даром воинским наделен был, то ли везение у него такое…

Эрик поднялся, пошатываясь, выставил меч перед лицом, пригнулся немного и замер, ожидая нападения.

Ох, не цеплялся бы я к такому хоробру! Русые волосы по плечам рассыпались, глаза жгли зеленью, ноги будто вросли в землю – богам его не осилить… Не за себя бился ньяр – за любовь свою потерянную, за ту, что ждала его где-то, плакала, надеялась…

Затихла поляна, даже ветер унялся. Волховка взор к небу подняла, зашептала что-то одними губами.

То ли мне глаза изменили, то ли чарам волховским поддался, а только вдруг стала уменьшаться Княгиня, обратилась красная рубаха в голубую, волосы до пояса распущенные в косу собрались, и вот уж не волховка стояла против ньяра, а маленькая девочка с аккуратной косицей и невинным взором. Эрик опустил меч, растерянно уставился на девчонку. Она и сама опешила, заморгала голубыми глазами, удивленно округлила губы, по сторонам озираясь. Где же волховка? И как девчонку взамен себя подсунула?

– Чья девочка?! – крикнул кто-то в толпе.

– Иди сюда, девочка! – подхватил другой голос.

– Уходи оттуда быстрей!

– Да чья же ты?!

Шум побежал по головам. Вой, впереди стоящий, обернулся ко мне, замычал пухлыми губами:

– Откель девчонка – не ведаешь? Чья такая?

Я пожал плечами. Если и мог кто знать эту девочку, то уж никак не я – из дальней стороны пришлый…

– Не зевай! – заорал вдруг Чужак, перекрывая общий гомон.

Кому это он?

Я глянул на ньяра. Незнакомая девчонка всхлипнула, углядев в его руке меч, истошно завопила, размазывая по пухлым щекам быстрые слезы, кинулась, спотыкаясь и падая, мимо Эрика, потянула к толпе маленькие ручонки:

– Ма-а-ама-а-а!!!

Сам не знаю, что толкнуло меня вперед с невиданной силой, – все преграды, от ньяра отделяющие, одним прыжком смел, а Бегун все же быстрей оказался. Выметнулся из толпы, словно стрела из тугого лука, пихнул Эрика обеими руками от ребенка подальше и взвыл дико, рухнув ничком в снег. Я вмиг над ним оказался. Руки Бегуна дергались, гребли под себя снег, пытались приподнять прежде послушное и ловкое тело. Из распоротого бока сильными толчками вытекала алая кровь, смешивалась с грязью, расползалась некрасивой бурой лужей. А вместо девочки замерла над дергающимся телом волховка, с окровавленным мечом в руках. Я шагнул к ней, на ходу вырвав из-за пояса нож. Никому не дозволено безнаказанно моих родичей убивать! Да таких, кои, если и сделали что дурное в жизни, то лишь по наивности да доверчивости своей!

– Я не хотела! – Волховка упала подле Бегуна на колени, зажала его рану обеими руками. Кровь побежала верткими ручейками по тонким пальцам, скользнула под красный рукав. – Я верну то, что взяла нечаянно!

Я убить ее собирался, но опустил нож.