Ладога

Отправить вместе со мной недовольных – чем плохо? А заодно и припомнить варягу Рюрику его насмешки… Но кто мне поручится, что викинги попросту не избавятся от меня по дороге? Им нужно вовсе не туда, куда мне.

– Они хотят домой, а не в Хольмгард, ярл.

– Сейчас лишь начало весны. – Ролло хитро сощурил глаза. – Нетрудно зайти в Норангенфьерд, глянуть, что да как. А потом ты – хозяин драккара, тебе и решать, куда идти.

Ладно. Думаю, не осмелятся викинги поднять руку на Ньердова посланца. А морем до Ладоги дойду быстрее, да и безопаснее так, чем в одиночку незнакомыми землями. Ярл уловил ход моих мыслей, усмехнулся, выдавая наконец правду:

– Ты становишься опасен мне, словен. Тебя многие любят, а меня больше боятся. Мне не хотелось бы твоей случайной смерти.

Верно, урмане, особенно из молодых, уважали меня не меньше, чем ярла. А местные все не могли забыть, как спас ту женщину, носящую во чреве ребенка, и звали мягко, на свой манер – Холег. Соперник Ролло не нужен… Я подтолкнул ярла плечом:

– Тебе никто не опасен, ярл. Ты слишком изворотлив."

"– Возможно, возможно, – улыбнулся он и выскользнул за дверь.

В ту, последнюю, ночь в Валланде мне плохо спалось. Терзали сомнения, и грустно было расставаться с теми, кто не раз с мечом в руке стоял со мной плечом к плечу, и брезжила слабая надежда увидеть родимую землю, и мучил страх, что все-таки не увижу ее… А перед самым рассветом задремал и узрел во сне Биера. Вышел скальд из темноты и запел свою любимую песнь про рагнарек. А за ним молчаливо стояли боги – все вперемешку, и наши, и урманские, и даже бог вальхов с железным венком на голове и страданием в умных глазах. Все слушали маленького скальда. А потом он подошел ко мне, прикоснулся, как часто это делал, к изголовью рукой, будто хотел оправить сбившуюся шкуру, и положил маленькое железное украшение:

– Возьми, Олег.

. И все боги кивнули, соглашаясь. А я ответил:

– Возьму, брат.

И такой ясный был сон, что поутру я невольно потянулся в изголовье и нащупал пальцами крошечный кусочек железа. Не веря, вытащил на свет за витую цепочку. Сияя солнечными бликами, будто предвещая новую жизнь, лежал на моей ладони дар богов – маленький крест, и смотрел с него страдающими и добрыми глазами распятый бог вальхов. Боги и люди Валланда прощали меня…

БЕГУН

Зима выдалась снежной. Ели кичились громадными белыми шапками на острых макушках, кутали ветви в теплые снеговые одеяла, тонкие прутья ольхи стыдливо прикрывали наготу серебряным инеем, а белые глубокие сугробы напирали на лес, гордо выкатив вперед толстые животы.

По глубокому снегу нелегко выслеживать зверя – он далеко от логова не отходит, ленится, будто человек, а то и зимнюю шубу бережет – раз в год она у него такая богатая.