Ладанка Жанны д'Арк

Наверняка она что-то сделала, оттого моя мать и увезла меня в свой родной город, но жить там не стала, подсунула меня тетке. Наверняка сказала, что вскоре устроится и заберет меня, а сама пропала. Ну ладно, уехала, но могла бы хоть деньги какие-то присылать, подарки опять же. Но я твердо знаю, что ничего не было.

Да, как хотите, а никаких чувств к матери у меня нет.

– Что будешь делать? – спросила наконец Лилиана, чтобы прервать молчание.

– Поеду в клуб, – вздохнула я, – надо же вступать в права наследства.

– Прямо сейчас? Тогда подожди!

Она отвела меня в спальню, поколдовала минут двадцать над моим лицом, причесала и выдала кое-какие шмотки. Заставила примерить, повертела перед зеркалом и отпустила, сказав, что теперь я малость похожа на владелицу клуба. А то и на порог не пустят…

Виталий за это время вызвал машину с водителем и сказал, что Стасик будет меня охранять. Так, на всякий случай. А Борису Карлову он звонил, тот в курсе и готов меня принять."

"И вот настал день суда – 21 февраля 1431 года.

Рано утром в часовню Руанского замка ввели для первого допроса Жанну – в мужском платье, с тяжелыми железными цепями на ногах и руках.

В той часовне присутствовали монсеньор Пьер Кошон, епископ Бове, брат Леметр, представитель главного инквизитора Франции, герцог Бедфордский, архиепископ Винчестерский, а также множество знатных и влиятельных особ – английских и французских епископов, аббатов и монахов, докторов и бакалавров богословия и законоведения, а кроме того, баронов и рыцарей.

То, что Жанна была облачена в мужское платье, показалось присутствующим невиданным бесстыдством и непристойностью.

Начал допрос епископ Кошон.

– Жанна, думаете ли вы, что посланы Богом?

– Если бы не была я послана Богом, разве пришла бы я к людям? Нет, лучше бы я умерла страшной смертью! Вот вы говорите, что вы судите меня, что вы – мои судьи… но берегитесь, это я сужу вас, ибо воистину послана Господом! Я доподлинно знаю, что англичане будут изгнаны из Франции, знаю это так же несомненно, как то, что сейчас вижу вас перед собой! Господь каждый день говорит мне это, иначе я давно бы уже умерла!

Лучшие богословы и законоведы Парижского университета, лучшие умы католической церкви собрались в Руанской часовне, чтобы обрушиться на неграмотную деревенскую девушку, почти девочку, но ничего не могли с нею сделать. Каждым своим вопросом они ставили ей западню, пытались поймать ее – но она была неуловима для них, как птица небесная для неумелых птицеловов.

Зрители, присутствовавшие на суде, не уставали поражаться, как умно и тонко отвечала Жанна своим судьям, словно кто-то подсказывал ей слова. Одни считали, что слова эти подсказывал ей Бог, другие, исполненные ненависти, – диктует ей дьявол.