Лабутены для Золушки

Только этот, как его, Афолаби не дал свою визитку…

– Твои мокрые трусики остались в раздевалке! Я же не мог носить их в кармане! Ничего, думаю, на аукционе фетишистов они уйдут за заоблачную цену!

– Ах, я как-то забыла про это…

Честно говоря, она думала совсем о другом. О том, что волшебный вечер и закончится волшебно – просьбой руки и сердца! И к короне Королевы добавится обручальное кольцо, которое, возможно, уже лежит в кармане у Андрея…

– Зато я все время помнил. И думал, что это упростит мою задачу на обратном пути, – он привлек Киру к себе.

– Подожди… Кто такой Афолаби?

– Понятия не имею. Но, судя по поведению maman, он какая-то крупная шишка! Плевать на него! Иди сюда… Ты же не против?

Ей стало ясно, что никакого кольца Андрей не приготовил – это ее обычная беспочвенная фантазия. И его желания касаются не сердца, а совсем другой части тела. Что ж…

– Пожалуй, нет, – Кире казалось, что голос не выдал всей бездны ее разочарования.

– Ну, и умница! Мы же в сказке. Надеюсь, эта сказка продлится долго…

Ответить Кира не успела. Фары встречного грузовика вдруг вильнули прямо на них, заливая салон ярким слепящим светом. Раздался визг тормозов и крик Жан-Поля:

– Пригните головы! Закройтесь руками!

Удар. Скрежет металла. Свист надувающихся эйрбегов, мигом заполнивших салон и мягко погасивших энергию столкновения. «Роллс-Ройс» швырнуло на обочину. Тяжелый лимузин довольно резко подпрыгнул, но не перевернулся, не покатился штопором, как любая обычная легковушка, а упал на колеса, тяжело ухнув рессорами.

– Целы? – придушенно кричал Жан-Поль.

Прижатая подушкой безопасности Кира не могла ответить.

Четыре дверцы «Роллс-Ройса» синхронно распахнулись. Темные безликие фигуры с огромными, в поллица, блестящими глазами… Шипящие струи приторно-сладковатого газа… Ножи, кромсающие раздутые эйрбеги…

Теряя сознание, она чувствовала, как ее тащат грубые бесцеремонные руки, как на голову опускается душный мешок… Романтичная сказка закончилась…

– Хватит! Она очухивается…

Слова эти добрались до нее издалека и звучали глухо, словно сквозь толщу воды. Лишь осознав смысл услышанного, Кира восстановила и то, что им сопутствовало. Кто-то только что шлепнул ее по щеке, лицо было мокрое, она неудобно лежала на чем-то мягком. Знакомый запах прелого дерева, земли, цветущих растений, где-то кудахчут куры, гогочут гуси… Вот все и встало на свои места: она у тети Шуры, в деревне, бывшей Голодаевке, а ныне Изобильной… А этот дурацкий бал с выкрутасами – так видно, самогоном напоили…

«Но когда я к ней приехала? И потом, с каких пор в доме у тети Шуры говорят по-французски?»

Кира открыла глаза. Перед ней стояли девушки. Четыре. У одной в руке был стакан с водой – пыльный, весь в белесых потеках, – машинально отметила она.