Лабутены для Золушки

А во-вторых, некоторая политическая нервозность, сопровождаемая отставками, разоблачениями, казнями, была для Борсханы состоянием перманентным.

– Архангелы, как поняли? Прием, – настаивал Всевышний. – Мулай Джуба свергнут. В стране новое революционное правительство. Прием.

– Да поняли мы! – отозвался Быстров. – И что теперь? Как меняется наша работа?

– Новых указаний нет, значит, работаете по утвержденному плану. Джуба казнен. В его дворце нашли доказательства того, что он был людоедом. Прием.

Антуан крякнул, хлопнул себя по голой коленке.

– А раньше казнили тех, кто утверждал, что он людоед! – и внимательно посмотрел на напарника. – Что будем делать?

– Да все то же, – Быстров ткнул пальцем за спину, на реку. – Промывать, считать и картировать. Мы уже близки к цели.

– Да мы-то близко, – Антуан поморщился. – Но кто нам теперь заплатит?

– Борсхана. Диктаторы меняются, алмазы остаются.

Француз с сомнением покачал головой.

– Архангелы, прием! – прохрипела рация.

– Слышим тебя, Всевышний, – ответил Быстров. – Все ясно. Работаем по плану. Прием.

– Надеюсь, больше изменений не будет. Хотя с посылками могут быть задержки. Прием.

– Отлично. Выходи на связь почаще, и не забудь выслать нам аккумуляторы для раций и патроны.

Сеанс связи был окончен. Не сговариваясь, Архангелы посмотрели на своих чернокожих работников, согнувшихся у костра над едой.

– Надеюсь, до них эта новость не дойдет, – сказал Рафаил. – Неизвестно, как они себя поведут, когда узнают, что опорный столб хижины рухнул, и в любой момент может обвалиться крыша…

– Ну, приемника-то у них точно нет, – усмехнулся Быстров. – И телеграфа тут нет…

В палатке, устроившись на ночлег, они долго крутили ручку приемника, ловили новостные программы. Много говорили об СССР, о Горбачеве, о конфликтах в союзных республиках. Рекламировали новые модели автомобилей и туристические поездки в Азию. О Борсхане не слышно ни слова. Никому не было дела до революционного бардака в этой молодой африканской стране. Наконец в речи диктора какой-то итальянской станции промелькнуло знакомое слово. По-итальянски Быстров не понимал, Антуан послушал и перевел – в многонациональном Легионе он стал полиглотом.

– Этот сеньор только что сказал, что по имеющимся данным Джубу убили советские десантники, а с ним и американских советников, находившихся во дворце…

Он выключил свой «Грюндик» и натянул повыше антимоскитную сетку, которую использовал вместо одеяла – в основном от змей, которые, случалось, из любопытства забирались в палатку. Не говоря ни слова, Быстров повернулся на бок и закрыл глаза. Пора было спать. Завтра их ждал длительный переход за дальнюю излучину реки.