Лабутены для Золушки

 – Вот с этого момента, ответственность за все несу я! Ну, а ты…

Он сделал знак старшему охраны, с Траоле сорвали погоны и расшитые золотом шевроны, надели наручники и вывели из кабинета, к которому он уже успел привыкнуть. Еще через час разжалованного привезли в самую страшную тюрьму Борсханы, которую знающие люди называли Фермой дядюшки Тома`. Его встретил начальник учреждения Аман Кермес, но не для того, чтобы налить порцию виски, а чтобы лично проследить, как его переоденут в арестантскую робу и доставят в восточный блок для пожизненников.

Находящегося в прострации, шокированного стрессом Абрафо втолкнули в свободную камеру. Как только затворилась решетка и охранники двинулись по гулкому бетонному коридору к выходу, он молча сполз на пол, уронил руки между колен и сидел так неподвижно, с полуоткрытым ртом. Обреченность сочилась из его надломленной фигуры.

– Эй ты, чучело! – послышалось из камеры рядом. – Кто такой, за что попал в нашу компанию?

Это был Гвембеш, который любил поиздеваться над новенькими. За эту привычку ему пришлось заплатить выбитыми зубами и несколькими сломанными ребрами – только несколько дней, как он вернулся из лазарета. Но любовь к издевательствам не пропала. Тем более что того, кто мог заступиться за оглушенного горем новичка, здесь больше не было.

Тем временем сытый и в меру выпивший, Антуан Вильре приземлился в аэропорту имени Шарля де Голля, благополучно миновал пограничный контроль и вышел в Париж – город, в котором не был уже очень много лет.

Ее французский отпуск медленно, но верно, шел к концу. Вторая половина его заметно отличалась от первой, изобиловавшей новыми впечатлениями и экстремальными приключениями. Чудесное спасение утопающих, нахлынувшая известность, Бал цветов, похищение, прогулки на дирижабле, катание на яхте – все это сменилось размеренной жизнью на Лазурном Берегу, ровным романом с Жаком, грезами в глубоком кожаном кресле доктора Вольфсберга, путешествиями по закоулкам забытого, но заново открываемого прошлого… Сеансы психотерапевта дарили ей все больше красочных воспоминаний о детстве, об отце. Отправляясь на пляж после сеанса, она ждала Жака. С закрытыми глазами слушая, как волны шелестят галькой, она бережно перебирала в памяти, вернувшиеся из небытия отцовские рассказы и сказки. Некоторые истории раскручивались в цветных насыщенных снах.