Лабутены для Золушки

У входа в парк стояла «Газель» и «Нива» из них выгружали продукты в расположенные рядом киоски. Подъехал грузовичок с рекламой детского питания на борту, водитель заспорил о чем-то с шаурмистом. Не заметив ничего необычного, Волчара быстрым шагом направился в парк.

В боковой аллее, возле третьей лавки его уже дожидался высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, с загорелым лицом, в легкой светло-серой куртке. Они пожали друг другу руки. На пальце заказчика блестел массивный золотой перстень, необычной формы – то ли с зубчатой короной, то ли с ощетившимся дикобразом… На эту цацку Волчара обратил внимание еще при первой встрече – мол, ценная гайка!

– Ну, что? – нетерпеливо спросил человек в куртке.

– Ни документов, ни карт, никаких пробирок там не было. Ошманали все – голяк! Там их нет, зуб даю!

– Вы не предупредили, что он спит с винтом… Он нас не перехлопал за малым…

– Нашей вины в том нет. Он, как глаза открыл, два раза шмальнул! Тут расклад простой: или мы, или он…

– Понимаю, – заказчик был совершенно спокоен, будто они обсуждали сегодняшнюю погоду.

– Вы там скажите, кому надо, чтобы мне не предъявляли. Я и так своих пацанов грохнул…

Повисла тяжелая, напряженная пауза. Заказчик молчал, и это молчание давило на Волчару сильней, чем ругань и угрозы. Так ведут себя люди, за которыми не один труп, и не два… Он почувствовал, как пересыхает в горле.

– Вы говорили, что заплатите при любом исходе…

– Раз говорил, заплачу, – с неожиданной легкостью отозвался заказчик. Он говорил с каким-то акцентом. Прибалт, что ли? Хотя, какая разница – главное, получить бабло, и унести ноги…

Заказчик сунул руку во внутренний карман, и вынул тугие пачки долларов, перетянутых банковской контролькой.

– Можешь пересчитать, но…

Волчара взял деньги, заказчик, поощряющее улыбаясь, похлопал его по тыльной стороне ладони, вроде как одобряя: «Мол, ничего, как могли, так сработали, бери – заслужил!» Только зачем он перстень повернул короной вовнутрь? Острые грани слегка поцарапали кожу. Ну, да ерунда…

Волчара так и не понял, что произошло. Издав короткий, захлебывающийся звук, он в тот же миг рухнул на скамейку, будто прилег отдохнуть после трудов праведных. Его глаза неподвижно уставились на бегуна, бодрой трусцой пробежавшего по пустой главной аллее.

– Но в этом нет никакого смысла, – закончил фразу Рафаил, пряча доллары обратно в карман куртки, и двинулся в дальний, не обустроенный угол парка, где и днем-то всегда было безлюдно. Сюда сваливали обрезанные ветки, и спиленные деревья, старые скамейки, строительный и бытовой мусор. Мобильный телефон он выбросил в урну, а перстень – в заваленный мусором люк, присмотренный накануне.