Жемчужина Лабуана

 – Звезда Джеймса Брука закатилась навсегда!..

Утром 20 апреля 1857 года на траверзе маяка Даймонд-Харбор, примерно в сотне ярдов от берега, можно было видеть небольшое судно, еще ночью вошедшее в Хугли, не запросив лоцмана.

По оснастке это был малайский парусник, прао, но не снабженный балансирами и навесом на палубе, которым обычно оснащают суда этого типа. К тому же корпус его был обшит железными пластинами, а водоизмещение во много раз превышало водоизмещение в пятьдесят тонн, характерное для обычных прао.

Одним словом, это был прекрасный парусник – остроносый, маневренный, способный при попутном ветре развивать большую скорость, чем у тех паровых судов, которыми оснащен был в то время скоростной флот англо-индийского правительства. Настоящее гоночное судно, напоминавшее лучшие клиперы недавних времен, прозванные за их исключительную быстроходность пожирателями расстояний.

Постороннего наблюдателя мог бы удивить экипаж парусника, слишком многочисленный для небольшого судна и на редкость разношерстный. Казалось, все племена Малайзии послали в него своих представителей. Здесь были смуглокожие малайцы с мрачным взглядом черных, как уголь, глаз, даяки, стройные гибкие макасары и приземистые бугисы. Среди команды на борту было немало головорезов из лесов Борнео, негров из Минданао и даже несколько папуасов, выделявшихся живописной копной длинных волос, увенчанных ярким дикарским гребнем.

Никто из них не носил, однако, своих национальных костюмов: на всех были одинаковые белые саронги, спускавшиеся до колен, и просторные куртки разных цветов, не стеснявшие движений.

Только двое, под чьим началом находилась команда парусника, были одеты иначе: живописно и очень богато. Один из них, сидевший на широкой подушке красного шелка справа от руля, был мужчина ярко выраженного восточного типа: смуглолицый, с гордо посаженной головой, с густой черной шевелюрой, которая доходила ему до плеч и падала на глаза, сверкавшие смелым огнем. На нем был восточный наряд из голубого шелка, шитый золотом и украшенный рубинами, и высокие сапоги из желтой кожи. Красивый шелковый тюрбан с плюмажем и крупным, с орех, алмазом довершал это роскошное одеяние.

Другой, стоявший поблизости, озабоченно хмуря брови, читал письмо. Это был европеец, высокий и статный, с тонкими аристократическими чертами лица, мягким взглядом голубых глаз и темными усами, уже чуть седеющими, хотя он и казался моложе своего спутника. На нем была коричневая бархатная куртка, стянутая на бедрах широким поясом, темные брюки и кожаные башмаки с золотыми пряжками.

Парусник почти поравнялся с белым домиком лоцманской станции.