Лабиринты Ехо. Том 1

По моему дому бродил Мелифаро, такой же сонный и хмурый, как я сам. Впрочем, бедняге было еще хуже: в отличие от меня он собирался на службу.

– Вот это и есть сумерки, – вздохнул я.

– Что? – ошалело спросил Мелифаро.

– Сумерки, – объяснил я. – Время, когда ночь, то есть я, уже закончилась, а утро, то есть ты, еще не наступило. Именно так это и выглядит. На мой вкус, слишком мрачно.

И я пошел наверх, в спальню.

– Кажется, ты действительно был поэтом, – вздохнул мой друг. – И какое же счастье, что тебе не понравилось! Такие громоздкие метафоры, да еще на рассвете… Ты действительно кошмарное создание.

– Ага, – согласился я, с треском захлопывая дверь спальни.

У меня еще было часа три, и я не собирался терять ни секунды.

Проснувшись около полудня, я одобрительно буркнул: «Ну вот, теперь другое дело!» На мой взгляд, спать надо долго и со вкусом, а просыпаться как можно позже. Я проникся нежнейшей симпатией к жителям далекого Арвароха: хоть кто-то разделяет мои взгляды на жизнь.

В Дом у Моста я явился одновременно с достопочтенным Алотхо. Впрочем, в Зал Общей Работы я все-таки вошел на несколько секунд раньше, поскольку воспользовался Тайной дверью, а арварохский гость – обычным входом для посетителей. Все наши были в сборе, даже сэр Луукфи Пэнц спустился к нам из Большого Архива. Видимо, сгорал от любопытства.

– Стоило так задерживаться из-за какого-то скучного сна, – приветливо сказал мне Джуффин. – Ведь и позавтракать небось не успел.

– Ваша правда, не успел. Но что касается моего сна, он был очень даже ничего.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Алотхо Аллирох собственной персоной. На его плече снова красовалась мохнатая пародия на паука. Парень восхищенно уставился на Куруша, взвыл: «О, великий буривух», – и рухнул на землю.

На моих коллег было приятно посмотреть. Даже классическая невозмутимость Лонли-Локли подверглась серьезному испытанию. Мелифаро, который уже знал с моих слов о давешнем происшествии во Дворце, тоже выглядел удивленным. Впрочем, вчера он наверняка решил, что я привираю.

– Встань, сын мой, – проворчал Куруш. – Я освобождаю тебя от необходимости кланяться мне всякий раз. Можешь просто вежливо здороваться, этого вполне достаточно.

– Благодарю за честь, о великий буривух! Я непременно прибавлю эту привилегию к своему титулу, – ответил Алотхо, поднимаясь на ноги.

Придя в себя после беседы с буривухом, он внимательно оглядел наш маленький коллектив. Когда парень посмотрел на леди Меламори, его желтые глазищи опять подозрительно заблестели. Мне даже показалось, что сейчас он снова повалится на карачки. Но обошлось. Алотхо просто моргнул, чего до сих пор, кажется, ни разу не делал.