Лабиринты Ехо. Том 1

– Не переживай, сэр проводник, – успокоил его я. – У нас будет столько еды и напитков, сколько понадобится, поверь мне на слово. Мы могли бы не брать даже эти запасы, просто сэр Кофа любит куманские сладости. Да и ты, наверное, не откажешься.

– Вы будете творить чудеса? – обрадовался бородач.

– Именно этим мы и собираемся заниматься всю дорогу, – пообещал я.

Болтовня помогла мне взять себя в руки. Честно говоря, меня начинала колотить нервная дрожь, стоило вспомнить, что я всерьез вознамерился покинуть земную твердь на каком-то сомнительном допотопном дирижабле. Никак не мог поверить, что я на это решусь."

"Однако полчаса спустя я стоял в закрытой корзине пузыря Буурахри и зачарованно пялился в крошечное окошечко на белоснежные башни Кумона, стремительно уменьшающиеся у меня на глазах. Кумухар Манула опустился на стопку одеял в дальнем углу корзины, на его лице был откровенный ужас.

– Что с тобой, сэр Кумухар? Ты тоже никогда не летал на такой штуке? – посочувствовал я.

Необходимость утешать этого бородатого дядю позволяла мне забыть о собственных дрожащих коленках.

– Я с детства привык подниматься в небо на пузыре Буурахри, как и все Стражи границ, – он гордо вздернул подбородок. – Именно поэтому начало нашего путешествия повергает меня в трепет.

– Что-то не так? – испугался я.

Кумухар открыл рот, собираясь ответить, но его перебил сэр Кофа:

– Разумеется, что-то не так, мальчик! Нашему спутнику кажется, что этот грешный пузырь поднимается слишком быстро. Кристалл реагирует на твое желание поскорее добраться до места. У нас все получилось.

– Тогда ладно, – с облегчением сказал я. И повернулся к пленнику: – Если тебя беспокоит скорость, не переживай, это просто одно из чудес, которыми я обещал заниматься по дороге.

Вечер я посвятил не только созерцанию невероятного, почти бесконечно долгого заката, но и чтению длиннющей лекции на тему: «Что случилось с жизнью достойного господина Кумухара Манулы, и как ему следует к этому относиться».

Мои старания расшевелить совесть этого мстительного господина были тщетны. Он весьма равнодушно отреагировал на мои замечания по поводу его нехорошего поступка, последствия которого нам теперь предстояло совместно расхлебывать. Правда, с таким же олимпийским спокойствием он отнесся и к тому факту, что мы с Кофой собирались подарить его беспомощное тело халифу. Пленник и не думал на нас обижаться. То ли сказывалось воздействие моего Смертного Шара, то ли подобная ситуация вполне укладывалась в рамки его этических норм: сперва он сам поступил, как считал нужным, а потом мы сделали ответный ход, все честь по чести.

Сэр Кофа сопровождал мое выступление ужасающим музыкальным фоном. Он извлек из необъятной дорожной сумки свою проклятую шарманку.