Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Наконец он осмелился оторвать взгляд от наступающих монстров и посмотреть в небо на низкие, висящие, казалось, в нескольких десятках футах над землей тучи, пронзаемые зигзагами и дугами молний. Воздух полнился резким запахом электричества.

Томас вновь сосредоточил взгляд на ближайшем чудовище. Минхо и Гарриет тем временем сумели построить группы практически идеальным кругом. Тереза стояла рядом с Томасом. Он и сказал бы ей что-нибудь перед боем, но дар речи покинул его.

Новые твари ПОРОКа подошли на тридцать футов.

Вот Тереза ткнула Томаса локтем в ребра и, указав на одного из великанов, дала понять, что выбрала себе противника. Кивнув, он обозначил того, с кем собирался биться сам.

Осталось двадцать пять футов.

Внезапно в голову пришла мысль: нельзя стоять и дожидаться монстров. Надо расширить круг. Похоже, Минхо додумался до того же.

– А теперь, – заорал он едва слышно из-за грома и ветра, – в атаку!

В голове пронесся вихрь мыслей: тревога за Терезу (несмотря на их размолвку), беспокойство за Бренду, мужественно стоящую через несколько человек от Томаса (и прошедшую такое расстояние только затем, чтобы погибнуть в схватке с рукотворным чудовищем). Томас вспомнил о гриверах, о том, как он с Терезой и Чаком прорывался к Обрыву, к норе, как остальные глэйдеры сражались и гибли, давая им троим шанс ввести код и остановить бойню.

Чего стоило дойти до этой точки и встретить очередную биотехническую армию ПОРОКа! Так надо ли воевать, пытаясь выжить?

Перед мысленным взором возник образ Чака, принявшего на себя удар Галли. И Томас моментально вынырнул из омута страха и сомнений: подняв нож на самурайский манер, помчался на противника.

Ребята справа и слева тоже побежали в атаку, но Томас заставил себя забыть о них. Если не выполнить своей задачи, тревога за близких ничем не поможет.

Томас и великан сближались. Пятнадцать футов. Десять. Пять. Тварь остановилась, заняв боевую позицию – выставив руки вперед. Лампы на ее теле начали мерцать, пульсируя, словно где-то в студенистом нутре существа билось сердце. Отсутствие лица немного пугало, и в то же время о безликом гиганте легче было думать как о машине, ходячем оружии, жаждущем твоей смерти.

Перед самым столкновением Томас выкинул финт: упав на колени, полоснул чудище наотмашь по левой ноге. Врубившись на дюйм в кожу твари, сталь уперлась в нечто твердое. По рукам прошла дрожь отдачи.

Тварь даже не вздрогнула, не издала ни звука – человеческого или нечеловеческого, – лишь резко подалась вперед, метя клинками в Томаса. Тот, выдернув нож из ноги монстра, упал назад, и лезвия чудища скрежетнули, едва не пронзив ему голову. Монстр сделал два шага вперед, норовя проткнуть Томаса ножными клинками, и парень едва успел уйти от удара.