Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Предатель. Табличка у спальни, разговоры людей из снов… Кусочки головоломки постепенно вставали на место. Похоже, Тереза снова пытается обмануть его. Табличка предупреждала: Терезе нельзя верить ни в чем. То же говорило и сердце, говорило: нет ей прощения.

Некой частью разума Томас понимал, что в конце концов Тереза сдержала изначальное обещание. И зло против Томаса творила против собственной воли. И в хижине на окраине города она не солгала, однако Томас уже никогда, никогда не сможет относиться к ней по-прежнему.

Оттолкнув ее наконец, он посмотрел девушке в лицо. Искренность в ее синих глазах нисколько не притупила сомнений.

– Ты… расскажи хоть, что случилось.

– Я же просила довериться мне. Предупреждала об опасности. Эта опасность – просто спектакль. – Тереза улыбнулась, да так мило, что Томас чуть не простил ей все.

– Ага… Ты что-то не особенно притворялась, выбивая из меня кланк. Пришибла копьем и кинула в газовую камеру.

Томаса так и распирало, голос звенел. Он глянул на Эриса: новичок смутился, будто подслушал чужой, очень личный разговор.

– Прости, – произнес Эрис.

– Почему ты не сказал, что мы с тобой знакомы? Как… – Томас не нашел слов.

– Том, это все игра, – сказала Тереза. – Поверь. Нам с самого начала пообещали, что ты не умрешь. Что эта комната обработает тебя, и все.

Томас обернулся к раскрытой двери.

– Мне нужно подумать.

Тереза умоляла простить – за все и сразу, – инстинкт подсказывал унять горькие чувства. Но как это тяжело!

– Так что с тобой было? – поинтересовалась Тереза.

Томас посмотрел ей в глаза.

– Сначала говори ты. Окажи честь, я это заслужил.

Тереза хотела взять его за руку, но Томас не дал – притворился, будто хочет почесать шею. Заметив боль на ее лице, он испытал легкую радость отмщения.

– Ты прав, мы должны объясниться. Теперь можно рассказать. Не то чтобы мы знали абсолютно все до мелочей…

Эрис откашлялся.

– Лучше поговорить на ходу. Или на бегу. Осталось всего несколько часов. Сегодня решающий день.

Последняя фраза выдернула Томаса из ступора. Глянув на часы, он увидел: осталось всего пять с половиной часов. Если Эрис прав, они достигли конца двухнедельного Испытания. (Томас утратил счет времени и не знал, сколько провалялся в газовой камере.) И если не поспеть к убежищу, остальное уже не будет иметь никакого значения. Оставалось надеяться, что Минхо и глэйдеры добрались до финиша.

– Ладно, оставим разборки, – согласился Томас. – Снаружи что-нибудь изменилось? В смысле ночью я ничего не заметил…"

"– Мы поняли, – перебила его Тереза. – Никакого здания нет. Ни следа. Днем вид даже хуже: кругом пустошь, которой конца и края нет. Ни деревца, ни холма – какое там убежище!

Томас перевел взгляд на Эриса, потом снова на Терезу.