Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Свет – бледный и желтый – проникает через квадратное отверстие в потолке, прямо над столом.

– Старайся лучше, – говорит Тереза, скрестив руки на груди. Даже в столь юном возрасте он не удивлен ее жестом, таким знакомым, привычным. Как будто Терезу Том знает очень давно.

– Я стараюсь, – говорит Томас не своим голосом. Бессмыслица какая-то.

– Нас убьют, если не справимся.

– Знаю.

– Ну так старайся!

– Стараюсь!

– Отлично, – сообщает Тереза. – И знаешь что? Я больше с тобой не разговариваю, пока у тебя все не получится.

– Но…

«Имысленно тоже». Ее голос звучит у Томаса в голове. Ему от этого по-прежнему страшно, и он никак не может повторить за Терезой. Ну вот…

– Тереза, дай еще пару дней, я справлюсь.

Она не отвечает.

– Хоть один день.

Тереза молча взирает на Тома. Ее не уговорить. Она смотрит на стол и ноготком скребет пятнышко на деревянной поверхности.

– Нельзя же просто так со мной не разговаривать. – Нет ответа. Бесполезно, Томас слишком хорошо знает Терезу: она та еще упрямица.

– Ладно, – сдается Томас и, закрыв глаза, вспоминает наставления инструктора: представить море чистой черноты и прямо перед собой – лицо Терезы. Последним усилием воли он формирует слова и посылает их ей: «Воняешь, как мешок какашек».

Улыбнувшись, Тереза отвечает: «И ты тоже».

Глава двадцать третья

Томас проснулся. Ветер бил по лицу, словно желая невидимыми руками сорвать с головы скальп, унести прочь одежду. Еще не рассвело; было холодно, и Томас дрожал всем телом. Приподнявшись на локтях, он огляделся и едва рассмотрел скрюченные фигуры товарищей – на ветру простыни туго облепили их тела. Их простыни…

Разочарованно застонав, Томас вскочил на ноги – в какой-то момент ночью с него сорвало накидку, и она улетела. При таком ветре унести ее могло миль на десять."

"– Чтоб меня… – шепотом ругнулся Томас и сам себя не услышал из-за воя ветра. Вспомнился сон… да сон ли это? Может, именно воспоминания? Да, скорее всего. Беглый взгляд в прошлое, когда Томас с Терезой совсем еще детьми учились телепатическому общению. От тоски стиснуло сердце, усилилось чувство вины из-за того, что Томас – часть проекта «ЭТО ПОРОК». Он погнал тяжелые мысли прочь, усилием воли запер в дальнем углу подсознания.

Томас посмотрел на черное небо и судорожно вздохнул, вспомнив, как исчезло солнце Глэйда, как начался конец. И кошмар.

Вскоре здравый смысл возобладал над эмоциями. Ветер. Прохлада. Буря. Приближается буря! Облака…

Смущенный Томас лег и свернулся калачиком. Холод не причинял неудобств, просто такая погода сильно отличалась от жары, к которой глэйдеры успели привыкнуть. Томас еще порылся в новообретенных воспоминаниях.