Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

– Если ты на самом деле помогал проектировать Лабиринт, Томми, то твоей вины в этом нет. Ты всего лишь мальчишка, которого заставили плясать под их дудку.

Но Томас для себя все решил, и ни Ньют, ни кто-либо другой не мог на него повлиять. Юноша действительно нес долю ответственности за происходящее, и чем дольше он об этом думал, тем сильнее его терзали угрызения совести.

– Я просто… чувствую, что должен спасти остальных. Искупить вину.

Ньют отступил, медленно покачав головой.

– Знаешь, что самое смешное, Томми?

– Что? – насторожился Томас.

– Я тебе верю. По глазам вижу, что ты ни капли не врешь. А сейчас скажу такое, во что сам бы ни в жизнь не поверил. – Он помолчал. – Я сейчас вернусь на заседание и попытаюсь убедить шанков сделать так, как ты сказал: прыгнуть в Нору Гриверов. Лучше уж открыто принять бой, чем сидеть тут и дожидаться, пока нас всех не перебьют поодиночке. – Он поднял вверх палец. – И еще: я больше не хочу от тебя слышать весь этот геройский кланк и прочую хрень о самопожертвовании. Если мы будем прорываться, то все вместе. Слышишь меня?!

Томас покорно поднял руки. У него словно гора с плеч свалилась.

– Отчетливо. Я лишь хочу сказать, что игра стоит свеч. Раз уж нам и так суждено гибнуть поодиночке каждую ночь, мы могли бы извлечь из ситуации максимальную выгоду.

Ньют нахмурился.

– М-да, умеешь ты подбодрить…

Томас повернулся и зашагал прочь, но Ньют его окликнул:

– Томми!

– Чего? – Томас остановился, но не обернулся.

– Если мне удастся убедить шанков – а это под большим вопросом, – то самое подходящее время для побега – ночью. Вероятно, большинство гриверов в это время будут находиться в Лабиринте, а не в этой своей Норе.

– Лады.

Томас был согласен с Ньютом. Теперь оставалось лишь уповать на то, что тот сможет повлиять на кураторов.

По обеспокоенному лицу Ньюта скользнула тень улыбки.

– Лучше всего прорываться сегодня ночью – пока еще кого-нибудь не убили.

И прежде чем Томас успел произнести хоть слово, Ньют скрылся за дверью.

Томас вышел из Хомстеда и направился к старой скамейке неподалеку от Ящика. В голове вертелся целый круговорот мыслей. Он не переставал думать о том, что сказал Алби про Вспышку, гадая, что скрывается за этим названием. Вожак глэйдеров еще говорил про выжженную землю и болезнь. Томас ничего такого не помнил, однако если все это было правдой – с миром, в который они так стремятся вернуться, действительно что-то не в порядке. С другой стороны, что им еще остается? Не говоря уже о том, что на них каждую ночь нападают гриверы, Глэйд сам по себе становился непригодным для жизни.

Раздосадованный, нервный и уставший от раздумий, он позвал Терезу.

– Ты меня слышишь?

– Да, – ответила она. – Где ты?

– Около Ящика.

– Подойду через минуту.

– Хорошо.