Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

А вот болвану Алби думать, видимо, не дано, – съязвила Тереза.

Томас поспешил выложить свои соображения.

– Отсюда должен быть выход. Надо лишь проявить чуть больше настойчивости и остаться в Лабиринте подольше. То, что ты написала на руке, и что сказала про код – все это что-то значит, ведь так?

– Мне тоже так кажется. Но для начала ты не мог бы меня отсюда вызволить?

Тереза ухватилась за прутья решетки, и юноша почувствовал безотчетное желание взять ее за руки.

– Ну… Ньют сказал, что, возможно, тебя выпустят завтра. – Томас был страшно рад и такой уступке. – Так что придется тебе провести ночь здесь. С другой стороны, возможно, это самое безопасное место во всем Глэйде.

– Спасибо, что просил его за меня. Приятно, наверное, будет спать на холодном полу. – Девушка указала большим пальцем себе за спину. – Правда, гриверы не смогут протиснуться через такое окошко, так что я должна сиять от радости.

Упоминание о гриверах его удивило – в предыдущем разговоре с ней он ни разу о них не обмолвился.

– Слушай, Тереза. Ты уверена, что все начисто забыла?

Она на секунду задумалась.

– Странно… Кажется, я и правда что-то помню. Если только, лежа в коме, не слышала то, о чем говорили люди вокруг.

– В общем, сейчас это не столь важно. Я просто хотел повидаться с тобой, прежде чем скрыться в доме.

Уходить не хотелось, и Томас даже пожалел, что его не посадили в Кутузку вместе с девушкой. Юноша мысленно рассмеялся, представив реакцию Ньюта, попроси он о таком одолжении.

– Том?.. – окликнула его Тереза.

Томас стоял в задумчивости, словно отключившись от реальности.

– Извини. Что?..

Она убрала руки с решетки. Теперь он видел только ее глаза и смутное белое пятнышко лица.

– Не знаю, как смогу выдержать целую ночь в камере.

Томасу стало невероятно грустно. В голове возникла шальная мысль украсть у Ньюта ключи и устроить девушке побег, но он отбросил эту идею как нелепую. Выбора, кроме как стиснуть зубы и терпеть, у Терезы не было. Он заглянул ей прямо в глаза.

– По крайней мере, кромешной темноты не будет. Мы теперь, похоже, обречены двадцать четыре часа в сутки жить в сумерках.

– И то верно… – Тереза посмотрела на Хомстед, затем снова перевела взгляд на Томаса. – Я девушка сильная. Справлюсь.

Мысль о том, что придется оставить ее здесь, причиняла ужасную боль, но выбора не было.

– Я постараюсь уговорить их освободить тебя завтра.

Тереза улыбнулась, и от ее улыбки ему стало немного легче.

– Это обещание?

– Точно. Обещание. – Томас постучал себе пальцем по виску. – А если станет одиноко, сможешь с помощью своих… фокусов поговорить со мной. Я постараюсь ответить.