Лабиринт

Когда губы не целуют, а скользят по губам, по щекам, и глазам. Мои волосы лезут нам в рот, спутываются, липнут к его скулам, а ему все равно… Я чувствую, как у меня по венам растекается счастье. Обжигающее, ядовитое. Это, оказывается, больно. По-настоящему больно. Как будто я долго замерзала, до окоченения, а потом холод отходит и дух захватывает от того мучения, которое приносит неожиданное тепло. Мучительно хорошо, изощренно и ошеломляюще хорошо. Я обхватила его лицо ладонями, касаясь кончиками пальцев скул, линии бровей, носа. Словно рисуя его лицо прикосновениями, размазывая дождь, оставляя влажные следы. От бешеной жажды прикосновений сердце готово разорваться.

Адреналин после потрясения плавит вены, обжигает, как раскаленным железом. И я чувствую, как он сам дрожит, тяжело дыша. Резко схватил за волосы на затылке и рванул к себе, жадно впиваясь в мои губы. Мы застонали оба. Громко. И этот стон, словно выстрел в полной тишине, от которого оба дернулись, и я сама стиснула его волосы, сжимая в кулаки мокрые пряди, притягивая Макса к себе с надрывным рыданием, кусая за нижнюю губу. Дождь полил сильнее, а я ничего не чувствовала, меня колотило от сумасшествия, меня разрывало на части, и я даже не понимала, что продолжаю плакать и всхлипывать. Макс приподнял меня за талию и до хруста прижал к себе, хаотично целуя мое лицо, скулы, шею, руки и снова губы. В яростной лихорадке. И ни одного слова, а мне кажется, тишина вокруг нас орет и воет, как провода, раздираемые напряжением в тысячу вольт. Они вот-вот лопнут, и все вокруг задрожит от мощного удара током.

Мне казалось, я задохнусь, но я дышала его рваным дыханием. Макс сильно сжал мою грудь, скользя губами по шее, кусая воспаленную кожу, слизывая капли дождя.

Я дико хотела его здесь, немедленно, на улице под этим ливнем. Я хотела, чтобы он взял меня сейчас, под дождем. Под ярким, жгучим и холодным дождем, чтобы наполнил меня собой. Мою пустоту. Заполнил так, чтобы я кричала от этой наполненности. Его во мне. И я не о сексе… а о нем и о нас.

Я бы не вынесла расставания ни на секунду, даже для того, чтобы просто войти в дом. Макс шумно выдохнул, пожирая взглядом мою кожу и бешено вздымающуюся грудь под его пальцами. Такая темная рука, с сильным запястьем, контрастом на мокром белом халате и выпуклости плоти под жадными пальцами. И снова к моим губам, как в голодном исступлении, приподнимая меня под руки, прижимая к стене. Слишком торопливо, нетерпеливо. Дверь с грохотом захлопнулась от сквозняка, а мне плевать, пусть хоть стены рухнут.

Прижимает к себе, опускаясь на мокрое крыльцо, задирая халат, отрывая пуговки на груди. Усаживая на себя. Я не чувствую ничего, только его, такого каменного под моими пальцами.