Лабиринт

Не с очередной шайкой, группировкой или братками, свихнувшимися на бандитской романтике. Это все ширпотреб. Мыльный пузырь, который лопается от первой же иглы опасности. Беликов со своей низкой душонкой не мог знать, что такое настоящая преданность. Неподдельная. Которая не зависит от личной выгоды. Которая вопреки. Абсолютная. И, в чем я был уверен, взаимная. Это та сила, которую не сломать. И это то чувство, которое не каждому дано испытать.

Я не представлял пока, что буду делать, когда самолет приземлиться в Красноярске, но сейчас меня больше раздражало то, что я вынужден столько часов просто сидеть, маринуясь в бесконечных потоках мыслей, которые становятся особо острыми и тревожными в этом долбаном замкнутом пространстве. Но выбора нет… Боинг взлетел и я сделал первый облегченный вздох… наконец-то.

* * *Сойдя с трапа самолета, ощутил на себе взгляд. Еще до того, как заметил его. Такие вещи словно чувствуешь кожей. Как прикосновение, которое сейчас последует. Меня узнали. Позже понял, почему не мог сообразить сразу, кто это — меня сбила с толку монашеская ряса. Я приблизился к мужчине, и он, кивнув в сторону черного ауди, пропустил меня вперед. Мы шли молча, а я еле удерживал улыбку, пока он не открыл дверцу, приглашая меня внутрь.

— Ну здравствуй, Граф.

— Фима, ну ты и вырядился. А вообще, черный к тебе к лицу, — я рассмеялся, наблюдая, как помощник Макса подбирает подол рясы до пояса. Эта картина выглядела настолько нелепо, что оставаться серьезным было невозможно.

— Не смейся, Граф, я себя чувствую гребаным клоуном во всей этой херне…

— Раб Божий Серафим, вам же, вроде, положение не позволяет материться. Грешим… ой, грешим.

Он и сам рассмеялся, понимая, как все это выглядит со стороны.

— Выдвигаемся, нам еще в келью мою попасть надо. Попробуй другим объяснить, что там грехи посерьезнее не намечаются… А то воздержание, знаешь ли…

— Иди к дьяволу, Фима, ты не в моем вкусе. Заводи, давай. Время не ждет."

"Всю дорогу мы ехали молча. Не до смеха уже было. Каждый понимал, что и здесь, за тысячи километров от эпицентра событий, мы можем быть под чьим-то наблюдением. Мне никто не мог гарантировать, что сейчас за нами нет хвоста. Или что нас не ""встретят"" прямо в монастыре. Этих ""а если"" было слишком много, чтобы даже их допускать. Назад пути нет, как и другого выхода. Поэтому говорить не хотелось, а молчание, которое висело в воздухе, было понятно обоим, и в то же время усиливало напряжение, от которого хотелось избавиться.

— Давно сферу деятельности сменил? — я обратился к Фиме с вопросом, ответ на который знал и так, просто тишина действовала на нервы, притом обоим.

— Несколько дней как. Папку как Максим получил, так я сразу сюда — запрятать понадежнее.