Горький квест. Том 2

Заразилась от тебя желанием все понять. Ты от природы такой или просто читал много?

— Учителя хорошие были.

— Кто?

— Ты всех их знаешь. Дядя Назар, Антоха Сташис. И еще Анастасия Павловна. Мне вообще по жизни на учителей повезло.

— Это верно, — со вздохом отозвалась она, — тебе повезло, не то что мне. У тебя целых трое, а у меня ни одного такого не было…

Дуня внезапно повернулась, вытянула ноги, приподнялась на локте.

— Кстати, о дяде Назаре. Он ведь наверняка знает, что будет в квесте.

— Думаю, да, знает. Хочешь, чтобы я спросил?

— А можно?

— Нельзя, — твердо ответил Роман. — Поэтому лучше не хотеть. Пойдем яичницу по-грузински пожарим, с помидорами, сыром, луком и зеленью, раз уж все равно не спим.

Дуня с готовностью выскочила из-под махровой простыни, которой они укрывались: под одеялом было жарковато.

— Пошли!

В два часа ночи они, полуголые, уплетали на маленькой кухне тесной съемной квартирки яичницу по-грузински и были совершенно счастливы.

* * *— Тим, чего сияешь, как фальшивый пятак?

Тимур не заметил, как сзади подошли Боб с Люсиндой. Боб был уважаемым чуваком в их сообществе, окончил музыкальное училище и фанател от рока восьмидесятых. Люсинда, его новая подружка, вошла в сообщество совсем недавно, смотрела на Боба влюбленными глазами, носила длинные сарафаны из голимой джинсы и фенечки на запястьях и изо всех сил старалась выглядеть преемницей движения хиппи. Даже матерчатые сумки на длинных ручках и с аппликациями шила сама. Тимур до недавнего времени учился в художке, мнил себя живописцем и полагал, что вправе оценивать вкусы других. Ну, по крайней мере, вкусы Люсинды. На его просвещенный взгляд, Люсинда как творец визуальных объектов никуда не годилась. Но он молчал. Из уважения к Бобу, конечно, а вовсе не из стремления не обидеть девчонку.

— Прикинь, нашел, наконец, «Смену-8»! — радостно сообщил Тимур. — Весь инет облазил, всю клаву на фиг стер, пока договорился за нормальные бабки. Завтра поеду забирать.

— Зачем тебе? — небрежно поинтересовался Боб. — У тебя же «ЛОМО» есть, зеркалка.

— Зеркалку туда нельзя, там строго.

— Туда? Куда это? Э, алё, — обратился он к бармену, — сделай нам, как обычно.

Они сидели в дешевой забегаловке, гордо именующейся баром «Калимера». Завсегдатаи — старшеклассники и студенты — быстро переделали красивое греческое слово в «Кикимору», и новое название изустно кочевало из поколения в поколение, от самых первых безденежных клиентов девяностых до нынешних, чаще всего вполне обеспеченных: бар был местом постоянной тусовки разных групп, в том числе и местных хипстеров.

Боб взгромоздился на табурет перед стойкой, отпил сделанный барменом напиток — виски с колой — и снова спросил:

— Так куда — туда?

— Я же рассказывал, — с досадой ответил Тимур.