Темные тени нехорошей квартиры

– Ты не в ужасе? – спросил, подходя к ней, Алексей. Он уже поставил на журнальный столик у кожаного дивана поднос с двумя высокими кружками с дымящимся, ароматным глинтвейном.

– О чем ты? Мне очень нравится. Как будто я уже здесь бывала. Как говорит моя бабушка, «здесь живет хороший домовенок», которого нет в моей коммуналке.

– Там есть ты, и это все решает. А вообще у тебя очень здорово и стильно. Это квартира моих родителей и моя, само собой. Я не стал ничего менять, да и некогда, и неохота… Мне здесь хорошо и так.

– А где родители?

– Мы купили маленький домик в Финляндии на берегу залива. У мамы очень тяжелая форма астмы, в Москве она просто не могла дышать. Давай, залезай на диван, я тебя укрою, выпей глинтвейн, пока он не остыл.

Лара села на диван, сняла сапоги, подтянула к себе мягкие подушки, Алексей укутал ее теплым пледом, она глотнула чудесный напиток, который сразу согрел ее кровь. Алексей сидел рядом, смотрел на нее, потом взял обе ее руки, поцеловал по очереди ладошки.

– Ты дважды меня спасла, – сказал он.

– Ты меня благодаришь? – спросила Лара.

– Нет. Я просто «любуюсь тобой, как мадонной Рафаэлевой».

– Я очень люблю эту песню Высоцкого. – Лара вздохнула полно и счастливо.

– Хочешь, включу?

– Да.

Потом они долго целовались, оттягивали главные разговоры и близость, после которой начнется расставание. Вдруг в холле что-то упало. Лара вздрогнула, напряглась.

– Ты что! – понял ее Алексей. – Ты подумала, что кто-то пришел? Что это жена? Это просто тумба обувная у меня такая: сама сбрасывает, что хочет. Я же сказал, что мы живем с женой не вместе.

– Но у нее есть ключи? – не удержала Лара вопрос.

– Они есть в Финляндии. Моя жена Лена живет с моими родителями.

– То есть как? Почему?

– По веским причинам. Мама, как я уже сказал, тяжело больна. Папа перенес онкологическую операцию. Лена к ним очень привязана, они к ней. В общем, она приняла такое решение – жить с ними, помогать им. Занимается дома переводами, она филолог.

Лицо Алексея расплывалось в слезах Лары. Она ничего не могла с собой поделать. Она не умела плакать, не помнила, когда это с ней случилось последний раз, наверное, в детстве. Она не могла это прекратить.

– Что такое? – озабоченно спросил Алексей.

– У меня разрывается сердце. Я думала, у тебя обычная, в идеале плохая и неверная жена. С этим еще можно как-то смириться. Но такая… Принеси мне платок или полотенце, я затоплю сейчас твою квартиру слезами. Черт, я веду себя, как дура-малолетка. Но ведь Лена всегда будет очень близким тебе человеком. Ты должен был рассказать сразу. Тебе не стоило привозить меня сюда. И правда: столько дурных знаков, так не должно быть при счастливой встрече.