Обольститель и куртизанка

— Ты станешь отрицать, что убивал людей на дуэли? Лицо Эрита потемнело от стыда. Что может быть ужаснее греха убийства?

— Боже, это было почти двадцать лет назад. Тогда меня не заботило, доживу ли я до завтрашнего дня. Да и жизнь других занимала меня не больше.

Эрит впервые признался в этом, хотя все сказанное им было правдой, как и то, что он никогда не выступал в роли зачинщика дуэли. Он принимал вызовы. Всякий раз дело касалось чести женщины. Эрит мог бы в этом поклясться, хотя имена женщин не сохранились в его памяти.

Ожесточенное выражение лица Оливии смягчилось, скованность покинула ее тело.

— Вот именно, «о»! — Эрит немного помолчал. — Ты не хочешь узнать, почему я вел себя так?

— Нет. — Оливия отступила на шаг, как будто граф угрожал ей расправой, хотя тот даже не двинулся с места. Она наткнулась на комод красного дерева позади нее.

— Ты не единственный, у кого есть глаза, Эрит. — Оливия смерила графа сердитым взглядом из-под густых ресниц. — Ты любил жену, и ее смерть сокрушила тебя, — угрюмо добавила она.

Слова ее упали в пустоту, как камни, сброшенные с утеса. Грохот их падения заставил Эрита вздрогнуть.

— Как ты узнала? — вполголоса проговорил он в звенящей, напряженной тишине.

— Догадалась. И стоило мне догадаться, все сразу встало на свои места. Человек, о котором так много злословили, оказался вовсе не похож на мужчину, которого я успела узнать. Тебя называют холодным и бездушным. Но… — Оливия повернулась к затянутому занавесками окну, словно собираясь с духом. Потом снова посмотрела на Эрита, на ее прелестное лицо набежала тень. — Но со мной ты вовсе не был бессердечным.

— Жена была светом моей жизни. — Эрит удивился, как легко вырвались у него эти слова.

Он никогда не говорил о Джоанне. Никогда и ни с кем. Любовь к жене он хранил глубоко в сердце. Там, в чистом святилище, жила его возлюбленная Джоанна. Укрытая ото всех, невинная, не запятнанная его грехами.

Невероятно, что он решился заговорить о ней с падшей женщиной, такой как Оливия Рейнз. Но Эрит знал: Оливия поймет то, что не смог бы понять никто другой. И в то же время остро сознавал, что подумала бы Джоанна о его нынешней любовнице. Она обдала бы Оливию презрением.

— Ты все еще любишь ее, — не спросила, а заключила Оливия.

— Меня это восхищает в тебе. — Отвернувшись, куртизанка наполнила два бокала вином из графина. — Наверное, твоя жена была замечательной женщиной. Тебе повезло.

Эриту показалось, что с глаз его спала пелена. Господь благословил его великой любовью, а он долгие годы пытался бежать от этого чудесного дара, пусть и отпущенного так ненадолго.

Он взял в руки хрустальный бокал, наполненный вином. Оливия уселась на краю постели. Слишком далеко, чтобы Эрит мог до нее дотянуться.