Обольститель и куртизанка

Неизбывная печаль, далекая от горьких переживаний, которые доставил ей Эрит этой ночью. Горе, слишком глубокое для слез.

— Почему ты так уверена?

Потрясенный Эрит на мгновение замер. Он должен был догадаться намного раньше. В который раз эта женщина приводит его в замешательство, а всему виной его непонятливость.

— Лео твой единственный сын?

— Нет, мое потомство рассеяно повсюду, от севера до юга Британии, — с издевкой бросила Оливия. Она снова сделала попытку вырваться, но Эрит держал ее крепко.

— Расскажи мне о Лео.

— Иди к черту, Эрит! — Глаза ее гневно вспыхнули.

Губы Оливии сжались в скорбную линию, резче обозначились скулы, подбородок стал тверже. Удивительно, как ее черты, каждая из которых казалась почти мужской, складываясь вместе, создавали восхитительно женственное, полное очарования лицо.

Оливия заговорила быстро, с оттенком раздражения, словно терпение ее было на пределе.

— Я не слишком хорошо сложена для материнства.

Резким движением она вывернулась из рук Эрита и соскользнула с кровати. На этот раз граф не сделал попытки ее остановить. Он обдумывал, что могут значить ее слова. Оливия прошествовала к изящно инкрустированному гардеробу, ее спутанные волосы сверкающей гривой рассыпались по плечам. Она двигалась плавно, как горделивая молодая лошадка. Длинные ноги, прямая спина, непринужденная грация.

— Других беременностей не было?

— Почему ты никак не оставишь меня в покое?! — Гневным жестом Оливия распахнула дверцу шкафа. Выхватив алый шелковый халат, она накинула его на плечи, к огромному сожалению Эрита, и одним яростным движением завязала пояс на тонкой талии. Потом, рванув к себе другой халат, швырнула его графу. Халат упал на край кровати и соскользнул на пол.

Эрит удобнее устроился на подушках, губы его насмешливо изогнулись.

— Прикрыть меня не значит покончить с вопросами.

Глаза Оливии сердито сверкнули. Взгляд ее пробежался по лицу Эрита и остановился на обнаженной груди. Затем медленно двинулся вниз, туда, где восставший жезл обнаруживал явный интерес к ее персоне. Оливия резко выпрямилась, словно пробуждаясь ото сна.

— Прекрати выставлять себя напоказ. Ты перепугаешь горничных.

— Ты находишь мое тело привлекательным? — В голосе Эрита слышалось искреннее изумление и неподдельное любопытство.

— Боже, да ты тщеславный павлин, Эрит. — Гладкая оливковая кожа куртизанки покрылась румянцем, и на мгновение Оливия превратилась в юную девушку, застенчивую и ранимую. Такой она нравилась Эриту еще больше. У нее отняли невинность и радость жизни, но все же она нашла в себе мужество бороться.

Граф тихонько рассмеялся.

— Это означает «да».

Оливия бросила на него презрительный взгляд, хотя полные губы ее дрожали, сдерживая улыбку.