Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

То ли дело академия Культур — целый городок низких белых зданий, утопающих в зелени, или академия Жизни, расположенная на острове.

Курсанты разбрелись по факультетам и группам, закончились последние приготовления. Чтобы строить группы, из разъезжавших по площади наземных каров начали выходить кураторы — каждый у своего факультета.

Мое сердце замерло, когда я увидела нашего. Неужели? Тот самый блондин с пляжа, который успокоил апранцев! Я во все глаза уставилась на мужчину. Еще на пляже он произвел на меня неизгладимое впечатление — может, мускулами, может, необычайно яркими глазами… Ну, или мне просто тогда напекло голову.

— Блага, товарищи курсанты! — поприветствовал он нас громко. Я глянула на его погоны — лейтенант, посмотрела ниже, на фамилию — Солд. Лейтенант Солд…Раз лейтенант, значит, уже выпустился, раз остался в академии старшиной, значит, метит на место инструктора или даже преподавателя.

— Блага, товарищ лейтенант! — проорали мы.

— Смирно! Равнение на середину!

Все еще витая в романтично-восторженных мыслях о приятных совпадениях, я машинально встала в нужную стойку.

Церемония началась.

…Сначала был гимн. Долгий, протяжный и заунывный, как вой животного. После перед нами выступили с речью генерал центаврианской армии и ректор. Рядом друг с другом они были похожи, как близнецы — темно-синяя форма с погонами, темные волосы, зычные голоса. Ректор проехался по площади на каре, принимая отчеты от старшин («Группа такая-то построена!»). Вокруг мужчины наплечное незаметное устройство образовывало силовое поле (мало ли…), но, в общем и целом он был таким же, как и все другие военные центавриане — строгим, зловещим, черноволосым. Как только нас еще раз поздравили, и мы прокричали троекратное «Блага Федерации!», грянула музыка — торжественная и бойкая, под стать моменту. Оркестр постарался.

Когда музыка стихла, над площадью взмыли черные аэрокары, и начали выделывать фортели. Точно маленькие снаряды, они то взлетали ввысь, то резко падали к самой площади, вызывая у курсантов благоговейный страх. Вот это да! Для меня обычные-то люди, не боящиеся управлять аэрокаром на большой скорости, были героями, а уж такое! Выкрутасы на вирт-тренажере — одно дело, но реальный полет — это сложно и опасно. Техника не может быть надежной на сто процентов, тем более техника Горунда, планеты, которая считалась эдакой здравницей.

На этом торжественная часть была закончена, и мы, первокурсники, получили часок свободы. Родственники самых богатых, у которых были разрешения на посещение академии, прибыли повидаться со своими чадами; родственников остальных курсантов (нищебродов и беженцев) прилететь не могли.