Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

— Я к вам обращаюсь, Малейв!

— Не поднимайте шум, гражданка, сохраняйте спокойствие. Сядьте рядом, иначе мне придется говорить громко и все в этом зале будут в курсе наших взаимоотношений. И, мы, кажется, уже перешли на «ты»?

— Нет у нас никаких взаимоотношений и быть не может, — отчеканила я и сложила руки на груди. — А если вы что-то хотите сказать, поднимите свою центаврианскую задницу с дивана.

Малейв поднялся — медленно, с кошачьей ленцой, что только подчеркивало его физическое совершенство.

— Ужасно выглядишь, — насмешливо протянул он. — Гаррисон даже не сподобился прикупить тебе нормальной одежды.

— Так не смотри, — прошипела я.

Малейв навис надо мной; ему пришлось наклониться, чтобы я смогла расслышать его шепот:"

"— Нина, ты серьезно? Этот сопляк, землянин? Который на работе чистит загоны для животных? Да он не в состоянии не только тебя одеть, но даже и защитить. Что сделает землянин, если я захочу тебя забрать?

— Не знаю, что сделает Тони, но я врежу тебе по яйцам.

— Хорошие девочки не должны употреблять такие слова.

— А я не хорошая девочка, а грубая фермерша!

— Знаю. Это меня и заводит.

Я судорожно вздохнула. А он склонился еще ниже, изучая мое лицо.

— Тебя плохо накрасили.

Я отвернулась и пошла по направлению к автомату с напитками — не могла выдерживать его близость. У меня в голове мутилось, когда Малейв смотрел. Выбрав наугад воду, я вспомнила, что на моем личном счете ничего нет.

— Какая жалость, — шепнул агент мне на ухо. — Даже не можешь купить воды.

— Сейчас вернется Тони. Уйди, прошу по-хорошему.

— Я не собираюсь уходить.

— Тогда я вызову полицию.

— И что ты им скажешь? «Заберите этого гражданина, он плохо говорит про моего жениха!» — Малейв нагнулся и сковырнул один из кристаллов с моего наряда. — Какая дешевка.

— Оставь меня в покое!

— Смотри-ка, женишок вернулся.

Я повернулась к Тони, который только что вышел из коридора. На парне лица не было, а то, что было, можно было описать одним словом: шок. Он даже двигался неуверенно, как будто пол под ним мог провалиться.

В горле пересохло. Я до жути боялась задать этот вопрос, но было нужно:

— Что сказали?

Лицо Тони исказилось, он отвернулся, но прежде я успела увидеть вину в его голубых глазах. От слез меня пока что спасало недоумение. Если его запугали, угрожали — с этим мы разберемся. Но почему он выглядит, как нагадивший кот?

— Тони? — дрожащим голосом произнесла я.

— Прости, — сказал он, и его голос прозвучал, как искаженная запись.

— Тони!

Он быстро пошел к дверям, на ходу стаскивая наручи. Вот упал один, покатился по полу. Я дернулась вперед, подумав, что его нужно догнать, но передумала. Почувствовала, что он передо мной виноват, но еще не знала, как.