Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

Казалось бы, что за глупость — прийти в клуб и лечь на кушетку? Мои возмущения увяли на корню, когда нам включили ту самую подсветку, ту самую музыку, пустили те самые запахи, которые максимально расслабляют тело.

Это было похоже на перемещение в виртуальную реальность, но без побочных эффектов вроде головной боли. Словно качаешься на волнах, или когда находишься еще под влиянием прекрасного сна, ощущаешь себя здоровым, полным сил, не омраченным ни одной заботой… Лохму говорил, нужно обязательно сходить в дом Жизни и помедитировать, но есть ли что-то лучше, чем такая медитация?

— Нина? — позвала спустя некоторое время Милу. — Нам уже достаточно.

— Да-а-а-а, я сейчас…

Приятный смех был мне ответом. Я поднялась, и кто-то помог мне перейти в другую зону, сесть за столик. То ли Милу, то ли кто-то из персонала. Опасное состояние — так тебя куда угодно кто угодно увести может.

«Нет, Нина, никаких больше релаксационных клубов».

Я резко покачала головой и похлопала себя по щекам.

— В порядке? — поинтересовалась Малейв.

— Кажется…

— Попробуй. Здесь все напитки безалкогольные, но вкус у них — потрясающий!

Я потянулась к коктейлю, прихватила губами соломинку и отпила. На вкус похоже на сок плодов вай-вай, но гораздо нежнее, и послевкусие приятное. Я прикрыла глаза от удовольствия.

Живут же некоторые, пьют же такие коктейли!

— А теперь поговорим. У тебя ведь ко мне много вопросов.

— Ты так говоришь, словно я против тебя настроена…

Милу кивнула.

— Может, и будешь настроена. Ты знаешь, что такое центаврианский Род?

— То же самое, что и семья, только масштабнее?

— Семья… Вряд ли это можно назвать семьей. Это именно Род. И в нем есть совет, который решает все вопросы. Если кто-то из Рода отказывается подчиняться совету, не остается другого выхода, как уйти. — Малейв устремила взгляд на свои изящные пальчики, которыми держала бокал. — Я ушла. Почти. Осталось только сменить фамилию, и последняя ниточка, привязывающая меня к Роду Малейв, порвется.

— От тебя требовали чего-то, чего ты не хочешь? — сочувственно проговорила я. Диктатура в семье — это худшее, что только можно представить.

— Требовали… нет. Ты плохо знаешь старших, они редко опускаются до прямых приказов.

— Значит, тобой манипулировали?

— И снова нет. Все гораздо сложнее. Мой отец центаврианин, а мать — землянка. Как видишь, от матери я мало что унаследовала. Даже глаза у меня похожи на центаврианские, не будь я маленького роста, никто бы не отличил меня от старшей.

— Ты знакома с матерью?

— Нет.

— А ты хотя бы знаешь, какая она? Жива ли?

— Не знаю. Когда выяснилось, что отец очень увлекся младшей, ему дали разрешение завести ребенка.