Курсант (СИ)

Что самое забавное, фронт был прорван в районе местечка Бриансон, а посыпался практически весь — жители юга страны всеми правдами и неправдами пытаются перейти границу Испании, а все дороги на подъезде к портам западного побережья забиты машинами желающих уплыть хоть к черту на рога!

Само собой, не обошлось и без неприятных новостей: немцы освободили Фемарн, серьезно потрепав шведов; румыны захватили Кишинев; поляки взяли Гродно; объединенная армия Северно-Африканского Союза, рвущаяся к Медине, продвинулась еще на восемь километров,

а Вторая Оперативная Эскадра ВМФ Японии столкнулась с Одиннадцатым флотом Саш и потеряла два крейсера, два больших противолодочных корабля и четыре эсминца, после чего была вынуждена оттянуться на восток. Да, Западный флот Империи Солнца, в который вернулся выздоровевший адмирал Мач’аи Этэ-Инти, идет ей на помощь, но не факт, что успеет. Ну, а репортаж о безумной панике в Мехико, спровоцированной чудовищным жертвоприношением новоявленного короля Амару Первого, я посмотрел сам. За несколько часов до боевой тревоги. Вот и не удивился, узнав, что за каких-то восемь часов столицу Мексики покинуло более трех миллионов человек. Так что после того, как Дауд, Мавия и Мин Сим иссякли, спокойно сменил тему беседы и поинтересовался их личными успехами.

— Сюда что, прилетела Мирослава Михайловна?!

— Ага! — подтвердила Раиса Александровна: — Вроде как в одиннадцать утра. Позавчера вечером были закончены последние работы по переделке комплекса по ее техническому заданию, и государыня решила убедиться в этом лично…

…Не знаю, как все остальное, но блок помещений для Особо Важных Персон потряс красотой, стилем и, если можно так выразиться, сдержанной роскошью еще в лифтовом холле. Мне даже показалось, что мы, поднявшись на шесть этажей, каким-то образом переместились в Императорский дворец. Правда, стоило выйти в широченный коридор, как это ощущение пропало, ибо коридор дворца не мог быть «украшен» невероятно реалистичными трехмерными голограммами самых быстрых гоночных болидов последних пятидесяти лет.

Вот я на них и залип. Вернее, залипал. До тех пор, пока не подошел к массивной двери из красного дерева, возле которой недвижными статуями застыли знакомые Конвойные.

Пока соображал, куда эти двое денут гору огнестрела, изъятого у нашей компании, левый вояка ответил на мое приветствие едва заметным кивком и задвинул створку в стену, а правый как-то странно посмотрел на матушку и Раису Александровну, чуточку поколебался и сместился на полшага в сторону, чтобы не мешать.