Курсант: Назад в СССР 13

Такие свадебные плакаты кочевали из десятилетия в десятилетие, а текст, типа «Желаем паре молодой дожить до свадьбы золотой», никогда не менялся. Помню, точно такой же плакат висел на моей первой свадьбе из прошлой жизни. Несмотря на возражения Гоши, плакаты все же развесили, и ресторан, если мельком смотреть и взглядом лепнину не цеплять, стал напоминать родную советскую столовку.

— А если шведскую стенку присобачить, — высказался Погодин, — то и на спортзал похоже будет. У меня маманька с папкой в спортзале женились. В школьном. Так что всё по-нашенски.

Ведущего на советские свадьбы не принято было приглашать, не знали еще такого слова, «тамада». Может, где-то ведущие и были, на мероприятиях, где полтыщи рыл и больше, но на моем торжестве на себя эту роль добровольно взвалил Индия. Вот ни за что бы не подумал, что в Гоше шоумен умер.

— Друзья! — Гоша бесцеремонно отнял микрофон у вокалиста (был еще второй прибор, но чтобы уж наверняка никто под руку не блажил). — Сегодня мы собрались….

Дальше пошел текст про ячейку общества, про детишек, про «муж голова, а жена шея». В общем, все прибаутки и тосты, которые я слышал в современном мире, оказывается, существовали уже и в этом времени.

— Горько! — закончил выкриком Гоша.

— Р-раз! Два! — пошел отсчет устами толпы.

Поцеловались со Светой мы до двух. Нефиг гостей расповаживать, впереди еще сто таких «горько». А Свету мою целовать я без свидетелей привык.

— Ур-ра! — разом выдохнули гости, когда мы со Светой отлипли друг от друга.

Послышался звон бокалов, а я поймал на себе взгляд свидетельницы Настеньки.

Ткнул в бок Погодина, мол, смотри, какая гостья. Почти принцесска, только маленькая. Замутить ты с ней сегодня должен, друг, примета такая.

Погодин и без всяких примет уже ушки навострил и нос по ветру держал. Много на свадьбе молоденьких девчонок было, не знаю, откуда взялись, а он на свидетельницу поглядывал. Хотя… если ее приодеть да накрасить, может, и куколка получится. Или можно просто выпить.

Сели, закусили, встали, поцеловались, выпили, снова сели. Первый час закольцевался на таких нехитрых действах. Гости орали от счастья и выпивки, Света тоже сияла и улыбалась, а я почему-то не пьянел. Будто внутренняя чуйка не давала оперу расслабиться.

— Ну ты что хмуришься? — хлопал меня по плечу подошедший отец. — Не рад, что ли?

— Еще как рад, — я мигом натянул улыбку. — Просто душно в зале.

Мышцы на лице мучительно заныли.

— А-а! Это мы счас мигом исправим! Офцант! — хмельной батя махнул перстом по-боярски. — Открой окно! Жениху воздуха не хватает.

— Тихо ты, — зашипел я на отца, — всё мне хватает. Не надо орать об этом на весь зал.

— Да ладно, — примирительно пробормотал отец, подсаживаясь ко мне на место Феди.