Курсант: Назад в СССР 13

Осинкин подошел ко мне вплотную, будто хотел на прощание меня обнять, и тихо проговорил, стоя спиной к своей машине:

— Да мы, Андрюх, не простых наркош ищем, а определенных. Давеча такая история приключилась. Одного товарища грабанули. Завалились на квартиру внаглую, вынесли все ценное, от видака до столового серебра. От каких-то статуэток до картин. Представляешь, прямо среди бела дня, в мешки сложили и на горбушке унесли. Так вот… Самое интересное — потерпевший не заявлял и в «02» не звонил. Это соседи милицию вызвали, бдительные бабушки на лавочке постарались.

— А хозяин квартиры?

— А он дома был, как мышь забился и не жужжал. Его те шуганули, чтобы сидел и не рыпался, он и молчал в тряпочку.

— А потом-то что? Почему не заявил?

— А вот это самое интересное… — Осинкин оглянулся на бобик с напарником, убедился, что тот закрыт наглухо, и продолжил: — Мы когда нагрянули, этот потерпевший, Красноборов Емельян Владленович, с виду безобидный пенсионерик. Этакий старикашка в велюровом халате. Причем заграничном. Но… Под окном его квартиры мы нашли пистолет модели «ТТ».

Осинкин излагал быстро и чётко — как будто буквально не мог дождаться случая поделиться деталями странного дела.

— Интересно, и откуда он там взялся? — присвистнув, поддержал я тему. — Грабители скинули?

— Мы тоже сначала так подумали, что они. Но ты бы видел квартирку этого Владленовича… Ну только унитаза с позолотой не хватает… вот скажи, откуда у советского одинокого пенсионера такие средства?

— А он кем работал? До пенсии.

— Правильно мыслишь, — одобрительно выдохнул майор и сдвинул фуражку со лба на складчатый затылок, словно она говорить мешала. — И следователь этим вопросом задался. Оказалось, что он трудился на литейном заводе в области, а в Новоульяновск перебрался уже на пенсии.

— Директором, что ли, трудился?

— Нет. И даже не замом и не завсклада или снабженцем каким-нибудь, где можно разжиться нетрудовыми доходами. Обычный инженеришка по технике безопасности.

— Хм… Нежирная должностюшка. Оклад сто с полтиной и премия раз в квартал, если нет эксцессов по линии работы.

— Сто восемьдесят, но не суть, он входил в комиссию по уничтожению криминального оружия.

— В какую-какую комиссию?

— Ну, оружие, из незаконного оборота изъятое, после решения суда направляется на уничтожение. Вещдоки всякие — от ружья до автомата, от пистолета до самодельного пугача. Все это переплавлялось в печи на заводе, где и трудился Красноборов.

Интересное кинцо выходит.

— Он, значит, тырил оружие? И продавал?

— Вот сразу видно, что ты мент от бога, — закивал майор. — Это мы не доказали, ведь пистолет он в окошко выкинул и пальчики стер. И номер заводской там спилен. Грубо и как-то варварски. Будто неумеха манипуляции делал.