Курсант: Назад в СССР 13

Там список длинный, не буду перечислять, и получилась интересная штука… Ни один яд не удалось идентифицировать ни в крови, ни в желудке. Еще ткани печени и почек исследовали. По полной, так сказать. Все впустую. Ни продуктов распада, характерных для них, ни следов самих ядов не обнаружено. Ну и как тебе такое?

— Дела… Зелье какое-то волшебное? — усмехнулся я. — Типа мертвой воды или яблока, как у Пушкина?

Я думал, он посмеётся, но мой собеседник вдруг закивал.

— Черт его знает… я уже готов поверить и в такое. Мы, конечно, образцы тканей и кровь в область, в головное бюро отправили для повторного анализа. Вдруг чего-то упустили. Но что-то мне подсказывает, что они тоже ничего не найдут.

— Да этот Студент лично контролировал наших экспертов из судебно-химического отделения. А он такой дотошный… Еще и два раза заставил их хроматограмму делать. Вот такие дела…

— Получается, что Сергиенко отравили… — задумчиво пробормотал я. — Еще и неизвестным отравляющим веществом. Но как? Предложили выпить? Газ? Он даже не успел ничего сделать.

— Ах да! — щелкнул пальцами Мытько. — Совсем забыл. Мы же след от инъекции обнаружили на теле. На шее… еле-еле заметный.

— А, ну это другое дело… Хоть что-то есть. Пяткин на осмотре ничего про него не говорил.

— Да? Странно… Он, вроде, заметный, этот след. Ну, как заметный, для глаза судебного эксперта видимый. Он должен был его распознать еще при предварительном осмотре на месте происшествия и следаку сказать, чтобы в протокол внес.

— Не вносил следак этого, я там был.

— Странно, может, не заметил. Очки у него, что фары у УАЗика… Ну так что, Андрей Григорьевич? Пообедаем?

Мытько снова поглядел на часы.

— Так еще рано, вроде…

— А кто нам запретит уйти пораньше? Ты с бульоном любишь пельмешки или без?

— С бульоном и перца побольше…

Дверь распахнулась, и в кабинет залетел взъерошенный Пяткин, пыхтел так, что даже очки запотели.

— Стучаться надо, Феликс Васильевич, — недовольно пробурчал заведующий на подчиненного.

— Пал Алексеевич! — выдохнул Студент, таращась на нас. — Он живой!

— Кто живой? — Мытько нахмурился.

— Сергиенко, тот убитый живой. Этот, который отравлен неустановленным веществом.

Дышал Пяткин всё ещё тяжело.

— Знаю, кто такой Сергиенко. Что ты вообще мелешь? Хм! Живой! Ты же сам его вскрывал…

— Вскрывал! — Пяткин схватил со стола кружку с моим недопитым коньяком и выглыкал одним махом. Даже не поморщился.

Шумно выдохнул и продолжил:

— Сам бы никогда не поверил, но он… он… глаза открыл. У-уф…

— Ты это… Студент, — Мытько посмотрел на него с укоризной. — Много уже сегодня на грудь принял?

Заведующий кивнул на пустую кружку.

— Только две чашки кофе и бублик.

— Оно и видно… Выпиваешь, что ли? Не замечал за тобой.