Курсант. На Берлин

Не хочу через недельку подобного «обезбола» превратиться в существо, не имеющее силы воли. Да и черт его знает, как мой юный организм поведёт себя в таком состоянии.

Рану обработали, почистили, залатали, завязали — все. Идите к черту. Остальное сделает молодое, крепкое тело деда. Являться для перевязки, куда прикажут, могу и так, из гостиницы.

Мое упрямое нежелание познакомиться с местным здравоохранением поближе поддержал начальник сыскной полиции. Хотя, положа руку на сердце, могу с уверенностью сказать, Риекки порадовал бы другой финал. К примеру, тот, в котором я сдох.

Просто Эско оказался в крайне забавной ситуации. С одной стороны — я бесил его настолько сильно, что с огромным удовольствием он догнал бы Клячина не для того, чтоб задержать, а с целью отнять пистолет, вернуться и добить меня. Сам-то Риекки прибыл на мероприятие с пустыми руками. Естественно. Он же не думал, что найдётся безумец, способный пробраться в особняк и попытаться грохнуть оберштурмбаннфюрера.

С другой стороны –теперь, когда Мюллер не просто знает о русском перебежчике, но и обязан ему жизнью, приходится беречь этого перебежчика, потому как фашист пообещал Эско все кары небесные, если я не поправлюсь или не дай бог, помру. Так что господину полковнику пришлось сильно суетиться.

Первым делом, он совершил практически невозможное. Добыл антибиотик. Не сам, конечно. Не было такого, чтоб Риекки кинулся в лабораторию и, умываясь слезами, изобрёл пенициллин. Насколько помню, его уже и без финна придумали. Но в массовое производство препарат еще не запущен. По крайней мере, я так понял по возмущенному бубнежу врача, которому Риекки велел обосраться, но достать антибиотик. Причем, дословно. Именно так и сказал, мол, обосрись, но достань. Хотя… Я мог превратно понять слова начальника сыскной полиции. Говорили они по-фински.

В общем, в итоге остановились на том, что доктор будет приходить в гостиничный номер каждый день для обработки раны и для проверки моего состояния. Ну и, конечно, делать уколы тоже.

Не смотря на благополучный исход фокуса со спасением фрица, расклад один хрен поганый. Много лишних факторов добавилось. Доктор, посещения которого теперь стоят в расписании каждого дня. Риекки, который постарается глаз с меня не спускать из-за страха перед Мюллером, вдруг я опять что-нибудь исполню. Чехова, которая все так же далека и неприступна. Вот ее мне непременно надо из списка неудач исключить.

И Клячин. Драгоценный дядя Коля. Жопой чую, он трется рядом. А у меня к нему очень, очень много вопросов.

Чекист мою физиономию прекрасно видел. И естественно, узнал. Те несколько секунд, когда мы встретились взглядами… Клячин вообще ни разу не удивился. Он знал, что там буду я.

Мои размышления прервал стук в дверь.