Курсант. На Берлин

Своим предположением, будто эта песенка может быть исполнена на инструменте Паганини и Вивальди, я, видимо, плюнул парню в душу.

— Ой, ну все… Нет, так нет… Чего ты… — Я поднял обе руки вверх, мол, никаких претензий не имею, и попятился назад, пока не уткнулся спиной в какую-то преграду.

— Алексей, мне кажется, вам уже хватит пить.

Преградой оказался Шульгин. Он попытался отнять у меня бокал, но, естественно, потерпел в этой неравной схватке поражение.

Я нормального вина не видел с первого дня пребывания в теле деда. Да и вообще алкоголя. Не считая спирта, который где-то раздобыл Подкидыш и игристого, которое нам подавали во время уроков этикета. Но там этикету учили не в питье, а во всех этих нюансах, как открыть бутылку, какой рукой налить, кому первому подать бокал.

— Что такой Василий Витальевич, переживаете за свою репутацию? Вы же меня пригласили на это мероприятие. Да еще рассказали всем, какие мы с вами друзья. — Я пьяненько улыбнулся Шульгину, а потом совершенно по-хамски икнул. Стоявшая неподалёку парочка актрис недовольно покосились в мою сторону. — Что такое, дамы? Ну извините, мы люди простые, к изыскам не приучены…

— Прекратите немедленно! — Рявкнул вдруг Шульгин. — Вам известна причина, по которой вы тут находитесь.

Я даже слегка опешил. Не ожидал от него столько прыти и решительности.

Он схватил меня за локоть, затем дернул в сторону, оттаскивая от остальных гостей.

— Мммм… Переживаете, что о вас подумают все эти унылые господа…

— Слушайте, я не понимаю, зачем вы себя так ведете. Это уже шестой или седьмой бокал вина меньше, чем за час. И да, я переживаю за свою репутацию. Знаете ли, когда Николай II, император Российский, отдавал мне в руки, лично мне, лично в мои руки манифест об отречении…

— Вы бы помолчали, а? — Я оттолкнул Шульгина, освобождая руку. — Императора вспомнил. Кинули бедолагу, слили его, как дерьмо в канализацию. А теперь боретесь за что-то. Отстаньте. Я пришел развлекаться и буду развлекаться. Хотя, более унылого праздника, честно говоря, представить сложно. Эх… Сейчас бы водочки… Да, Василий Витальевич? И чтоб цыгане, медведи, песни путёвые. А не вот это все…

Я очертил в воздухе рукой круг, намекая на сборище финской богемы. И, кстати, не только финской. Судя по обрывкам разговоров, которые до меня доносились, здесь еще присутствовали шведы и немцы.

— Вообще, если это у них супер веселая вечеринка, — Я наклонился к Шульгину, сделав вид, будто сейчас расскажу ему очень важный секрет, — То остается лишь посочувствовать. Они на полном серьезе обсуждают удивительную чушь вместо того, чтоб отдыхать и развлекаться. Пожалуй, любопытно пообщаться только с вами, но вы в моем присутствии начинаете заметно напрягаться. В принципе, понять можно. Я бы на вашем месте тоже напрягся.