Курсант. На Берлин

Я шел рядом с Куусари, кивал, улыбался, а про себя думал… Как вообще можно быть настолько наивными? Прямо какое-то Зазеркалье. Параллельная реальность.

В Советском Союзе — повальная паранойя на шпионаж, диверсии и врагов народа. Ловят везде, где можно и нельзя. Особенно, конечно, досталось разведке. Когда в одну из наших встреча Шипко положил передо мной список выбывших из дела разведчиков, агентов и шпионов, я немного, если честно, прихренел. Нет, что дела не ахтец, итак знал. Но что настолько…

Почти напротив каждой фамилии было написано — расстрелян и дата смерти.

Именно тогда впервые я задал Панасычу вопрос, который не только Алёшу Реутова интересовал, но и меня настоящего. Ведь очень много раз говорилось о том, что разведка подавала руководству сведения насчёт готовящегося нападения Германии. Особенно, небезызвестный товарищ Зорге, он же Рамзай. Почти точную дату называл. Отчего же никто данную информацию не использовал, не постарался предотвратить случившееся? Ну ладно, пусть не предотвратить, хотя бы подготовиться. Черт… Вспомнишь ту же Брестскую крепость или котлы под Москвой, кровь сворачивается.

— Николай Панасыч, а почему товарищ Сталин настолько плохо относится к разведчикам? — Обтекаемо, без конкретных обвинений, спросил я Шипко. — Тут ведь куча, просто куча людей. Ну они что, реально все предатели Родины?

Я взял в руку документы, которые передо мной положил Шипко, и потряс им в воздухе.

— Алексей… Сложно все. Я, пожалуй, отвечать на этот вопрос не стану, ибо, не дурак, хотя иногда мне кажется, у тебя иное мнение обо мне складывается. Но… Есть такой нюанс… Когда человек из Советского Союза, к примеру, отправляется в Европу, да еще и нелегальным агентом, наше руководство считает, что спустя какое-то время этот человек проникается гнилым духом Запада и начинает работать на два фронта. Разбираться, насколько это верно, нет ни времени, ни возможности, ни желания. Проще сработать на опережение. До того, как нечто подобное произойдёт.

— Ну так гляньте, куда наопережались. — Я снова тряхнул листами бумаги со списком людей, которых, в большинстве своём, нет в живых.

— А ты думаешь вот это все… Вот это! — Шипко вдруг подскочил к столу и со всей дури долбанул по нему кулаком. — Вот это просто так? И вот это?

Он повернулся вокруг своей оси, рукой указывая на стены кабинета.

— Не осталось ни черта. Ни чер-та! Все развалили к едрене фене! Агенты, которые сейчас в Европе… Им даже связаться не с кем! И вообще… Знаешь, что… Сиди вон, учи! — Панасыч вырвал листы из моей руки. — Личные дела фашистов зубри. Я тебе это показал не для обсуждения правильности поступков Центра, а чтоб ты отсюда выписал несколько фамилий. Этих людей надо будет разыскать. Они без связных почти два года.