Курсант. На Берлин

Для меня она закончилась на ленинградском поезде.

— Вы сейчас дали понять, что отец был достоин другой участи? — Спросил я в лоб.

Просто подобные намеки проскакивали в словах Панасыча достаточно часто. Хотя, он никогда ничего подобного не говорил вслух. Он вообще никогда не говорил вслух того, что могло в негативном свете выставить руководство Союза.

— Я сейчас просто рассказал тебе маленькую толику того, как он служил своей стране. — Отрезал Шипко. — Операция «Трест» была очень важной. Все ее этапы. Каждый итог. И в первую очередь, потому что в процессе этой операции происходила дезинформация западных разведок. Запросы вражеских спецслужб, кстати, иногда были довольно экзотичны, чтоб ты понимал. Например, английскую разведку почему-то интересовало устройство и снаряжение противогаза для лошадей. Польская разведка предлагала Якушеву… это тот человек, который возглавлял «Монархический союз»… Так вот… Они предлагали десять тысяч долларов, если он раздобудет советский мобилизационный план. Полякам вообще было передано большое количество материала, специально подготовленного дезинформационным бюро ОГПУ. Я тебе это говорю, Алексей, потому что мне самому очень жаль. Жаль потери того объёма работы, который был проделан. Жаль потери огромного количества людей, которые работали на нас. Мы создали сеть, охватившую не только Европу, а, пожалуй, половину мира. Сейчас всё гораздо сложнее…И товарищей этих сейчас больше нет. А они ведь искренне верили в идею своего служения.

Панасыч подошел к окну и молча уставился на улицу. В этот раз я просто вообще решил не высказываться. Момент не тот. Очевидно, Шипко испытывает горечь. И его горечь связана с конкретными людьми. Возможно, с близкими.

— Да… В общем, дальше. — Панасыч вдруг резко повернулся и снова начал говорить. — В результате поездки, а затем издания книги авторитет Шульгина был высок. Сам Кутепов и Великий князь Николай Николаевич откровенно благоволили ему. Но… произошло событие, перечеркнувшее все. В апреле 1927 года сбежал один из руководителей «Треста». Он тут же дал показания. В итоге, выяснилась правда. Что «Монархический союз» — это фальшивка, что приезд Шульгина, все его перемещения по стране и встречи проходили под контролем ОГПУ, что все, с кем он встречался, были нашими сотрудниками. Ситуация для Шульгина усугубилась тем, что Кутепов запретил ему предпринимать какие-либо упреждающие публичные шаги. Очевидно, Кутепов надеялся сохранить это в тайне. Но… Не сохранил. Шумиха вышла знатная. Шульгин был вынужден подчиниться. Он не делал ничего для спасения своей репутации. Доверие к Шульгину и к его идеям среди эмигрантов было подорвано. Шульгина это морально потрясло. Он стал человеком, которого ГПУ «возило в Москву».