Курсант. На Берлин

Уж этого момента он однозначно просчитать не мог.

Если бы не случайная встреча с полковником в отставке, меня бы уже под белые ручки уводили из салона. А это сейчас крайне неуместно и никак в мои планы не укладывается.

Главное, не могу понять…почему Эско так быстро выяснил, где я нахожусь? Его сыскари точно ни черта не видели и не знали. Олав, конечно, мог позвонить, но насколько я понял, уходя из гостиницы, Риекки спешил на встречу, а мобильников пока ещё не придумали.

В любом случае, Осмо утащил меня из холла очень вовремя. Ну и как показали дальнейшие события, пользы от пьяного финна оказалось гораздо больше, чем я решил изначально.

Когда Куусари услышал голос Риекки, лицо его изменилось. Впрочем не только лицо. Веселое настроение в одно мгновение как рукой сняло. Зато появились злость и агрессия.

— Как удивительно вовремя принесло моего старого товарища… — Заявил Куусари. — Вот сейчас-то я ему за все отыграюсь… Это ведь из-за него меня отправили в отставку. Сволочь…

Он набычился, решительно закатал рукава рубахи и направился к двери, явно собираясь устроить мордобой. Намечающуюся драку сложно перепутать с чем-то другим.

— Э-э-э-э… нет. — Я успел поймать финна за шиворот и оттащить его от выхода.

— Чего нет? Чего нет⁈ Давно мечтаю начистить рожу этому господину. У нас с ним, так сказать, личные счеты.

Разгоряченный Осмо упорно рвался вперед, пытаясь освободиться от моей хватки.

— Очень хорошо. Но если вы сейчас выйдете, начальник сыскной полиции заметит меня, а мне бы этого сильно не хотелось.

Я держал Куусари за рубашку, не позволяя ему добраться до выхода. При этом лихорадочно соображал, как лучше поступить. Времени, чтоб принять решение, было очень мало.

Мадам Жульет громко увещевала Риекки, что ее заведение не предполагает разборок или скандалов, даже если все это очень нужно начальнику сыскной полиции. И вообще, мужчины приходят сюда отдохнуть. Между прочим, сам господин Риекки в том числе

Надо отдать должное, хозяйка борделя вообще не боялась Эско. Нет, она ему, конечно, не хамила, не грубила. Но при этом разговаривала достаточно твердо. С другой стороны, у нее вполне могут быть какие-нибудь серьезные покровители, до которых ручонки сыскной полиции просто не в состоянии дотянуться.

— Господин полковник, я дорожу репутацией этого места. Если ко мне вот так запросто будут заваливаться с улицы все… — Она, видимо, хотела сказать, все подряд, но вовремя исправилась. — Если даже полицейские будут заваливаться с намерением устроить скандал, кто захочет посещать салон мадам Жульет? Это уже, знаете, не салон, а проходной двор какой-то. Ни уединения тебе, ни веселья, ни душевной радости. Вы требуете какого-то молодого человека.